- Закостенелый старый дурак!
Эльф едва успел перехватить летящую ему в лицо руку с кувшином и с силой оттолкнул от себя взбешенную девушку.
- Пусть так. Зато я не предам свои принципы.
- Да ты сдохнешь со своими принципами в обнимку! Может и прав был Роше, а я тебя ещё и защищала!
Этого он уже стерпеть не смог, шумно втянув воздух сквозь зубы. Одно лишь упоминание имени старого врага пробудило в нем такую ярость, что он и думать забыл, что Рэйна пытается причин боль лишь от безысходности. А сама она, в порыве злобы, не хотела признавать, что ляпнула лишнего.
Безобразный скандал грозил перерости в не менее безобразную драку, как входная дверь резко отворилась и их растащили друг от друга, словно сцепившихся собак.
Ведьмачку сжал в цепких объятиях Эскель, а на шею Иорвету бросилась неизвестная женщина, поглаживая ладошками острые скулы эльфа. Едва незнакомка перевела на зачинщицу свары взгляд полный скепсиса, как Рэйну прошибло холодным потом, вся злость схлынула, будто смытая ушатом ледяной воды. Она ощутила себя мышью, перед хищником, что взирал на нее с вершины пищевой цепочки. Глаза, цвета самого чистого горного хрусталя, из глубин которых выглядывал свирепый зверь. Она никогда не видела дракона, но не почувствовать, не узнать в тонкой фигуре это величественное создание просто не могла. Они обе осознавали друг в друге толику родства, пусть слабого, но все же невидимой нитью протянувшегося между ними.
Последним в дом зашёл Ламберт, расфокусированным взглядом оглядывая учиненный беспорядок.
- Это я до белой горячки допился, или наша Рэйна действительно набила рожу Йорвету?
Когда все наконец улеглось, бардак прибрали, надутые друг на друга спорщики успокоились, первой слово взяла, как уже стало известно, Саския.
- Извиняться будем или как? - переводила она угрожающий взгляд с ведьмачки на эльфа. - Ведёте себя хуже пьяных краснолюдов, раннее утро, дом разгромлен, а два великовозрастных идиота не могут решить спор без кулаков.
Стыд равномерным слоем залил лицо девушки пунцовым румянцем. Почему же она вечно идёт на поводу у своего дурного нрава и все портит...
- Нет, начиналось представление забавно, послушать было что. - Рэйна обреченно застонала, осознав, что новоприбывшие все это время стояли под дверью и слушали все , что она наплела несдержанным языком.
- Прости меня, Иорвет, я сказала то, о чем жалею. Ты мне итак помог, не требуя ничего взамен, а я поступила как скотина. - потерянно выдохнула, страшась взглянуть в глаза эльфу. Тяжкий вздох, скрип половиц под тяжёлой поступью и в поле ее зрения попадают добротные кожаные сапоги.
- Мы оба наговорили много лишнего, luned... И ты извини. - эти слова давались ему трудно, но, тем не менее, были искренними.
- Ну как, товарищ по несчастью, понимаешь теперь, как трудно жить с гонорливым упрямцем? - обратилась драконица к Эскелю, хоть и несмотря на свои слова поглядывала на эльфа с нежностью. Вот значит о какой женщине он говорил, что ценнее ему всех сокровищ. Занятные же повороты судьбы преследуют Рэйну...
Под общий шумок ведьмак втихую вытащил девушку на улицу. Хоть он и поджав губы упрямо отводил взгляд, но это не отменяло того факта, что половину ночи ведьмак просидел под дверью, не зная как подойти с разговором. Там же по утру и встретил Саскию, а затем все закрутилось в такой глупой кутерьме...
- Злишься? - виновато протянула девушка.
- Злюсь. Но больше в ужасе. Отчего не сказала?
- Сначала как-то стыдно было, потом думала, что раз уж сразу смолчала, то не стоит бередить эту грязь. Сможешь меня простить? - совсем уж глухо закончила, вжимая голову в плечи.
- Я не на тебя злюсь. В целом, на ситуацию. - Эскель обречённо застонал, на лице залегла печать тревоги и он шепнул, трепетно касаясь лица любимой. - Насколько же все могло быть проще, если бы ты была обычным человеком, если бы мне не приходилось переживать каждое чёртово мгновение за твой непоседливый зад. - поцеловал белую макушку, потерся изувеченной щекой, внутренне содрогаясь от ужасов, подсунутых богатой фантазией.
Растроганная ведьмачка сама не заметила как рассказ бурной рекой сам собой полился из уст. Слезы искреннего облегчения щедро оросили рубаху мужчины, который молча слушал воспоминания, что долгое время терзали девушку, лишь поглаживал содрогающуюся от рыданий спину.
И только когда слова и плач иссякли, мягким поцелуем коснулся солёных губ.
- Ты моя, Рэйна. Все остальное не важно.