Внезапно он нахмурился, что-то крича ей, но шум боя заглушал все остальные звуки. Выражение тревоги на суровом лице не на шутку испугало девушку и она заозиралась, пытаясь понять, что ей хотел сказать друг. И наконец нашла, холодея от ужаса.
Поодаль, слишком далеко, сразу с несколькими воинами Дикой Охоты сражался Эскель, уже порядком уставший. А за спиной увлеченного противостоянием ведьмака черным пятном разрастался портал. Миг, и тяжёлой поступью победителя из воронки выступает тот, кто являлся Рэйне в кошмарах. Карантир.
Бег на пределе возможности, оглушающий стук сердца в ушах, успеть, лишь бы только успеть!
Мурашки ужаса похоронным маршем промаршировали по всему телу, заставляя неметь мокрые от крови врагов пальцы на рукояти меча.
А Карантир, ненавистный ублюдок, выставив пред собой недобро сияющий посох, едва ли не касаясь им черноволосого затылка. Горло пересохло настолько, что рвущийся из груди крик больше походил на жалкое мяуканье.
- Нет... - выдавливает ведьмачка в тщетной надежде, что ее услышат. Рядом, близко, рывок до боли в уставших мышцах, замах и в самый последний момент эльф проворно оборачивается. Будто знал, будто ждал её. Совершенное лицо уверенного в своем превосходстве нелюдя, спокойное до тошноты, с удовлетворенной улыбкой охотника, загнавшего богатую дичь в тщательно выстраеваемые силки. Стальной блеск, замеченный слишком поздно ослепляет, короткий миг жгучей боли и вслед за ней приходит холод, цепенеющий, словно порыв Белого Хлада дохнул прямо в грудь.
- - Люди... Такие предсказуемые. - безразличный шелест голоса урывками доходит до сознания и Рэйна опускает взгляд. Прямо к тонким холеным пальцам, что сжимали рукоять изогнутого кинжала в ее груди. Больно, совсем неправильно больно. Раньше боль злила, добавляла запал, а сейчас с каждым мгновением все сильнее вымораживала, уговаривала поддаться смертельной усталости.
- Я знал, что ты сдохнешь за него... Глупая самопожертва. - последний укол ярости, такой острой, что темнеет в глазах и девушка завершает начатое в Каэр Морхене. Клинок с влажным чавканьем входит в тело нелюдя как в масло, без малейшего сопротивления. Горячая кровь с шипением пачкает невинно-белый снежный покров.
- - Значит... - с трудом ворочает языком, глядя прямо в стекленеющие глаза навигатора. - Значит мы спустимся в ад вместе. - труп в тяжёлых доспехах с шумом падает под ноги и появляется неуместно-веселая мысль, что звук подобен как если бы уронили башню из кастрюль.
Рэйна и сама пошатнулась, с тоскливой насмешкой глядя как богато украшенный кинжал в ее груди вздрагивает, в такт замедляющегося сердца. Неужели все закончится вот так? Обидно и совсем не красиво... Краткий миг падения и вот ее безвольное тело подхватывают, а перед взором любимое лицо, такое бледное, с расширенными в ужасе глазами . Над головой загорелся выставленный купол Квена.
- Эскель... - на лице расплывается счастливая улыбка, в которую девушка вложила все крупицы тепла, что в ней остались. - Прости меня за эту боль. - по замерзшим щекам покатились слезы. Не от жалости к себе или страха, вовсе нет. От горького понимания, что любимый будет страдать за то, что осмелился открыть ей свое сердце.
- - Чшшш, молчи, не расходуй силы. - ведьмак лихорадочно шарит дрожащими пальцами по мокрой от крови рубахе, боясь коснуться проклятого клинка, думая, пытаясь просчитать хоть один вариант как помочь. Но разум, чертов холодный, рациональный разум жестоко нашёптывает: "Это конец". Порывисто склонившись к стремительно холодеющему лицу Рэйны со всей накопленной за долгие годы жизни нежностью, трепетностью сцеловывает каждую бесценную слезинку.
- Мое наваждение, любимая, жизнь моя, как же так..? - с почти детским непониманием обречённо стонет, ощущая как с каждой капелькой крови возлюбленной из него самого с мясом вырывается то, что зовут душой. И холод, мертвенный холод липкими щупальцами сдавливает глотку, мешает вдохнуть.
- Я же не смогу без тебя, сдохну! - мужчина кричит, будто в надежде докричаться до вселенной, в слепой жажде чуда. - Не покидай меня, моя безумная мечта... - и столько боли на искаженном лице, чье отражение поселилось в глазах умирающей девушки.
- - Я верю, что это не конец. - Рэйна касается кончиками пальцев, в попытке запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку, впитать само ощущение тепла кожи. Разгладила скорбную складочку между бровей, не имея сил видеть его убитое лицо. - Когда-нибудь... - она прерывисто вздохнула, едва удерживая темнеющее сознание. - Когда-нибудь, в ином месте и времени мы обязательно встретимся и у меня появится ещё один шанс безумно в тебя влюбиться. - Последний выдох, последний удар умирающего за него сердца и самое ценное сокровище в руках ведьмака замирает в своей неповторимой хрупкости. Точно льдинка, коснись и она рассыпется на крохотные осколки. Неповторимо-прекрасная, способная в своей алебастровой белизне устыдить снег. И алая кровь, диковинными цветами расцвевшими ореолом вокруг ее тела. Пустой, безжизненный взгляд вникуда, лишенный привычных золотых искринок смеха стал последней каплей, доказавшей - это действительно конец. Чуда не случится.
- Не покидай меня... - звериный вой вырывается из груди Эскеля. Кажется, что его сердце тоже остановилось, оставило после себя сосущую пустоту, всепоглощающий холод и боль. И безумие. Черное, тянущее в свои мрачные глубины, зазывающее сладкими обещаниями покоя.
- - Я ведь так тебя люблю. - впервые в жизни сильный мужчина так хотел заплакать, принести хоть какое-либо облегчение, но слёз не было. Ненавистное сердце надсадно билось о свод рёбер, в стремлении вырваться из груди, уйти вслед за любимой. Как будто он нырнул в океан полный кислоты, погружаясь с головой, щедро наполняя жгучей, концентрированной болью лёгкие. Обречённый на жизнь, полную сожалений, за каждое мгновение, что провел порознь с ней, за каждый миг, что проживает вместо неё. Заледеневшая душа, такая же холодная, как девушка на его руках.
Неизвестно сколько ведьмак просидел посреди поля боя, бездумно раскачиваясь из стороны в сторону, с телом Рэйны в объятиях, пока его не нашли. Они победили. А он все проиграл. Не уберёг ее. Потерял. Пепел не горит, то что мертво, умереть не может. Абсолютное, глухое одиночество.
"Не покидай меня..."