— Я твоя самая верная союзница, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх и не спеша подниматься на ноги.
Повод наказать Мериду исчез, но не исчезло мое горячее желание это сделать. Отомстить за унижение эльфов. За ее цинизм, пусть даже оправданный и логичный. За то, что она спасла не того пленника. За то, что, помогая одним, других обрекла на немыслимые муки.
В глубине души я понимала, что неправа. Законы Сумеречных земель оправдывали Мериду целиком и полностью. Она не нарушила мой приказ, наоборот, сделала все от нее зависящее, чтобы минимизировать ущерб. Только кому-то она дала шанс на нормальную жизнь, а кого-то принесла в жертву.
И тем не менее, невзирая на все доводы разума, мне по-прежнему хотелось ее крови.
Потому что прекрасное тело эльфа на моей кровати почернело от гематом. Потому что рот его был порван и все тело превратилось в карту насилия. На то, что под полотенцем, я и вовсе не могла смотреть без содрогания.
Будто угадав мой настрой, Мерида приблизилась и зашептала на ухо:
— Я вижу, тебе приглянулся этот пленник. Сейчас он сломан, но я знаю способ его починить. Верни мне свое расположение, о великая эйхарри, стань снова моей доброй подругой, и я расскажу, как исцелить душу обесчещенного эльфа. Тогда, если таково твое желание, ты сможешь отпустить его на все четыре стороны и не бояться, что он отправится прямиком в Кипящие болота. Или ты сможешь сломать его еще раз, ведь целые игрушки ломать куда увлекательнее, чем пришедшие в негодность.
Мерида говорила, и ее речь казалась мне трясиной, в которой я увязала все глубже и глубже. Эта женщина и правда напоминала змею, коварную, изворотливую гадюку с зубами, полными яда.
— Если ты знаешь способ все исправить, назови его.
— Я назову.
Мне почудилось, или глаза советницы сверкнули торжеством?
— Назову, когда мы вернемся в Сумеречные земли.
— Нет, ты расскажешь все сейчас. Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
И снова это непонятное выражение на ее лице.
— А ты в том? Сама ты в том положении, о великая, потерявшая память эйхарри?
* * *
Мерида ушла, оставив после себя гадкое чувство, будто меня макнули головой в грязь. Верить бывшей подруге было нельзя. Избавиться от нее казалось наилучшим решением. Вот только Мерида подстраховалась — в рукаве ее был припрятан козырь.
Блефовала она или действительно знала способ исцелить душу изнасилованного эльфа? Не водила ли меня за нос? Что, если не ждать возвращения в Сумеречные земли, а постараться выведать все уже сегодня с помощью колдовства или пыток? Боль делает людей сговорчивыми.
Последняя мысль была не моей. Она принадлежала прежней темной эйхарри и напугала меня до смерти. Неужели во мне постепенно просыпалась кровожадность? Если сейчас я пойду по пути жестокости, не разбудит ли это мою прошлую личность?
После долгих раздумий я решила плыть по течению. В конце концов, Мерида принесла клятву верности и не могла мне навредить. И все же терять бдительность не стоило. Ухо следовало держать востро.
Глава 7
Решив все дела с советницей, я вернулась к завтраку. Еда остыла, но была свежей и разнообразной — а о чем еще можно мечтать в походе?
Тарелку с мясом я подвинула ближе к эльфу, а бутылку вина — к себе. После разговора с Меридой хотелось опрокинуть стакан другой, и не этого слабого виноградного пойла, а чего-нибудь покрепче.
Эльф умирал от голода, но от диких жареных уток отвернулся с демонстративным отвращением, морщась и едва ли не зажимая нос пальцами.
Пхати — отличная повариха, качество мяса тоже не вызывало сомнений, так что в поведении пленника я углядела детский протест: сдохну без еды, но не приму от врага подачку. Что ж, сюсюкаться с кем бы то ни было я не собиралась.
Пожав плечами, я оторвала от птичьей тушки хрустящее крылышко и проглотила, не жуя. Наверное, со стороны столовые манеры драконов кажутся жуткими, особенно — утонченным эльфийским аристократам. Так это они еще не видели, как я трапезничаю в своем животном обличье. Вот где действительно ужас и кошмар.
— Не надоело упрямиться?
Пленник явно боролся с собой. Он то и дело косился в сторону низкого наколдованного столика, ломившегося от еды. Слюна собиралась у него во рту, и эльф с трудом ее сглатывал, но продолжал брезгливо кривить губы, при том, что в глазах читался откровенный голод.
— Ну хватит. Составь мне компанию. К чему эти глупые игры? Что и кому ты стремишься доказать? — Слизав с пальцев мясной сок, я насадила на нож мелкую куропатку и протянула пленнику. — Давай. Я уже поняла, что тебе требуется особое приглашение. Считай, это оно. Или ты ждешь, пока тебя начнут кормить с ложечки?
Со вздохом эльф посмотрел мне в глаза. Он смотрел долго и пристально, словно пытался взглядом передать какую-то мысль. Потом кончиками пальцев завороженно коснулся птицы, надетой на лезвие, но сразу отдернул руку.
— Это очередная изощренная попытка поиздеваться? — спросил он, отвернув от меня лицо и разглядывая тканевую стену шатра, хотя на ней не было ровным счетом ничего заслуживающего внимания.
— Прости, что? Попытка поиздеваться? — я поставила обратно кружку с вином, которую поднесла к губам. — Я тут, накормить тебя стараюсь, понимаешь ли.
— Животной пищей?
— А что не так-то?
— Эльфы не едят мясо. Это всем известно.
Всем, но не бывшим злодейкам с дырявой памятью.
И надо же было так облажаться!
Я окинула взглядом обеденный столик у кровати: повариха забыла положить овощи, о которых я просила. И я даже не могла на нее за это сердиться — утреннее меню полностью соответствовало моим предпочтениям: драконы траву не жаловали.
— Я забыла. — Аппетит пропал. Я поднялась на ноги, высунулась из палатки и окликнула слугу. — Овощей сюда. И побольше. И посвежее. И гномьи сухари. Ты ешь гномьи сухари? Нет? Тогда зачарованный хлеб. Все, что осталось. Экономить больше нет смысла. Завтра мы возвращаемся в Сумеречные земли.
* * *
Ел эльф без спешки, невероятно изящно и явно мучился из-за отсутствия столовых приборов. Мы, варвары, привыкли брать мясо голыми руками — ушастые даже ломтик огурца, перед тем как поднести ко рту, накалывали на вилку.
— Рыбу ты тоже не любишь?
— Некоторые отнимают жизни ради удовольствия, мы этого не делаем даже ради пропитания.
Понятно, камень в мой огород. Скольких убила безжалостная Иданн Окайро во время войны и просто так, из любви к процессу?
— Принципиальные, значит. Не пачкаете руки кровью. А куда подевались ваши убеждения, когда вы защищали свои земли от врагов? Рубились знатно.
Эльф отпил из кружки воды. К вину он тоже не притронулся.
— За это мы ненавидим вас, захватчиков, еще сильнее, — он говорил спокойно, будто вел со мной светскую беседу о погоде. — За то, что вы заставили нас пойти против законов Светлоликой.
Пленник отодвинулся от стола, этим жестом показав, что закончил завтракать. Он ел медленно, как будто без аппетита, но все тарелки перед ним оказались пусты, вычищены до последней крошки.
— Если не хочешь добавки, то вернемся к лечению. Полотенце придется снять. После я найду тебе нормальную одежду.
Похоже, за время трапезы пленник успел забыть о том, что мы не довели дело до конца, и от моих слов его скулы жарко вспыхнули. Он опустил взгляд, замявшись.
— Той женщине ты сказала, что не хотела для нас такой участи. Ты разозлилась из-за того, что эти твари нас… — Он словно сам себя успокаивал, и я поспешила его заверить:
— Тебе нечего опасаться. Даю слово.
— Слово Чудовища из Сумерек? — уголки его губ приподнялись в горькой усмешке. Рука потянулась к полотенцу. На мгновение пальцы крепче сжали ткань, а потом откинули ее в сторону. Взгляду открылась покрасневшая припухшая плоть. Надо было нанести на нее целебную мазь, тщательно распределить по всей натертой поверхности и прочитать специальное заклинание.