— Ладно, — сказала я. — Как хочешь.
Отойдя от дверного проёма, я не смотрела на него, пока он входил в комнату. И всё же я невольно вздрогнула, когда он с выразительным щелчком закрыл за собой дверь.
Скрестив руки на груди, я продолжала смотреть в пол и прочистила горло.
— Говори, — сказала я, проводя ладонью по лицу, затем той же рукой сделала беглый вежливый жест на языке видящих. — Говори то, что хотел сказать. Потом убирайся к чёрту. У меня нет времени на эту проклятую драму, Джем. Правда нет.
Он не шевелился. Во всяком случае, насколько я могла сказать, уставившись в ковёр.
Когда молчание невыносимо затянулось, я снова выдохнула.
— Gaos, — сказала я. — Чего ты от меня хочешь, брат? Чего? Я позволила тебе соскочить с крючка. Ты можешь уехать. Я тебя отпускаю. Так вали!
Закончив говорить, я подняла взгляд как минимум из раздражения.
Я обнаружила, что он пристально смотрит на меня.
Его свет, казалось, вновь оказался закрыт щитами, но его лицо выражало смятение… или злость… а может, он был раздражён, как и я.
Я понятия не имела; честно, я вообще не могла его прочесть.
— Что? — повторила я, стискивая зубы, когда по моему свету ударила очередная волна эмоций. — Ты собираешься говорить? Потому что, сдаётся мне, твоя минута давно истекла.
Его красиво очерченные губы хмуро поджались.
Он не сводил глаз с моего лица. Хмурое выражение сменилось мрачным, но главным образом я чувствовала в его свете непонимание. Непонимание, раздражение… может, из-за меня, может, из-за его неспособности общаться со мной. Я ощущала там жар, возможно, чувство вины или неверие, смешанное с более интенсивными вещами, которые, похоже, он вообще не хотел мне показывать.
Спустя секунду он сдвинулся с места.
Как и когда он подошёл ко мне в своей комнате, агрессия застала меня врасплох и едва не вызвала панику. Я почувствовала, как мой свет вспыхнул, когда Даледжем подошёл ближе, и я напряглась, чуть ли не задаваясь вопросом, не ударит ли он меня. Но тут он протянул руки, схватил меня за одежду и дёрнул к себе.
Он держал меня за перед бронежилета, почти приподняв над полом.
Несколько секунд он просто стоял там, в нескольких дюймах от меня, смотрел на моё лицо, тяжело дыша и источая своим светом тот жар.
— Почему ты позволяешь ему делать это с тобой? — прорычал он.
Я уставилась на него.
— Почему ты решил, что он что-то делает со мной?
И всё же что-то в моей груди сжалось от его слов. Это ощущалось как удар ножом в грудь, словно он только что сокрушил своим кулаком какую-то часть моего света.
Я отвела взгляд от его глаз.
Уставившись невидящим взором в ковёр, я покачала головой, обдумывая его слова. Притягивая их, притягивая его, и в то же время отталкивая. Я знала, что по моему лицу катились слёзы, но мне было уже всё равно. Я даже не пыталась высвободить руки, чтобы вытереть щёки.
— Потому что он был прав, — сказала я ему. — Он был прав, Джем. Другого пути не было.
Эмоции переполнили мой свет, когда собственные слова отложились в моём сознании, и я вспомнила, к чему всё это сводится. Может, для нас обоих. Для меня как минимум.
Когда он не ответил, я покачала головой, опустила голову и тихо прищёлкнула языком.
Мой взгляд как будто сам собой скользнул вверх. При виде эмоций на его лице в моём свете вспыхнуло раздражение, отчего размылось всё перед глазами, размылись его черты.
— Это всё? — холодно спросила я. — Это всё, что ты хотел мне сказать, брат?
Его губы снова хмуро поджались.
Несколько долгих секунд мы просто стояли там.
Я собиралась заговорить вновь, попытаться добиться от него ответа, когда Джем шокировал меня, крепче стиснув руками. Одним плавным движением он по-настоящему приподнял меня, развернулся на пятках и толкнул назад. Вместо того чтобы отпустить меня, он двигался вместе со мной.
Прежде чем я успела перевести дыхание, он сократил расстояние между нами и стеной, всё ещё стискивая мой бронежилет ладонями.
По моему свету скользнул страх, почти паника, когда моя спина врезалась в стену, заставив меня ахнуть. Я почувствовала, как активировался мой свет, вспыхнул телекинез, подсветив мои структуры…
А потом его губы накрыли мой рот, и мой мозг вообще перестал работать.
Он поцеловал меня… крепко.
Крепче, чем внутри того военного комплекса под Колорадо-Спрингс.
Крепче, чем обычно целовался Ревик.
Вжав меня в стену, он второй раз впечатал в меня своё тело, обхватил ладонями мою задницу и протиснул свои ноги между моих бёдер. Хрипло ахнув и оторвавшись глотнуть воздуха, он застонал, содрал мой бронежилет, схватил мою футболку спереди, выдёрнул её из-под ремня и снова поцеловал. Его ладонь скользнула между моими ногами, и он ахнул, а затем отпустил меня и начал раздевать по-настоящему.