Рейвен издала очередной возмущённый смешок, шире раскрыв свои голубые глаза.
— К твоему сыну? — переспросила она с явным презрением.
— Вот именно, чёрт возьми.
— Понятно. Я-то и не знала, что теперь он твой сын, Дигойз, — поклонившись с той жёсткой улыбкой на губах, она одной рукой показала насмешливо-уважительный жест. Её тон сделался саркастичным вопреки искренней злости, которая слышалась в её голосе. — Видишь ли, что странно, брат, я припоминаю, что ты игнорировал «твоего» сына примерно тридцать пять лет после его рождения…
— До того времени ты даже не говорила мне об его существовании…
— …Затем угрожал его жизни, когда он по ошибке посмотрел на твою сучку-пару.
Ревик стиснул зубы, крепче скрестив руки на груди.
Уставившись на него, она нахмурилась в ответ, и её глаза засияли холоднее.
— Я также, кажется, помню, как ты сказал, что когда Тень угрожал убить его, если ты не станешь вести переговоры о его жизни, это была «первая хорошая вещь, которую ты услышал о Тени». Неужели я ошибаюсь в этих вещах, Прославленный Брат? Может быть, у меня плохая память?
— Я серьезно, Элан, — Ревик холодно уставился на неё. — Не испытывай меня в этом. И не пробуй давить на какие-то материнские права. Мэйгар — не разменная монета. Не для меня… и, конечно, не для тебя, чтобы получить власть в этой грёбаной империи, которую ты помогаешь строить Менлиму. Я сверну тебе шею, если ты приблизишься к нему. Мне всё равно, даже если ты его мать. Он не обсуждается, чёрт возьми.
Рейвен скрестила руки на груди, пристально глядя на него.
Её худые руки скрещивались так, что приподнимали и сжимали вместе её груди, отчего те почти вылезли из платья. Всё ещё глядя ему в лицо, она искусно просунула ногу через разрез в шёлковом материале так, чтобы та обнажилась до бедра, загорелая и мускулистая на фоне голубого шёлка.
Ревик знал, что поза должна быть нарочитой… и рассчитанной.
Недоверчиво хмыкнув, он презрительно посмотрел на неё, повернулся, многозначительно уставившись на её ногу, прежде чем снова сложить руки.
— Успокойся, Элан, — сказал он. — Я бы скорее трахнул одну из городских овец.
— Я слышала, что всех остальных ты и так уже перетрахал, брат, — ответила она сладким тоном.
— Во всем мире не хватит алкоголя для этого, сестра.
Вздохнув, она убрала пальцами чёрные волосы с лица, посмотрела на Уте, затем на Хило. Переместив свой вес, она убрала ногу обратно под платье, изменив позу и сделав что-то похожее на движение «ну, я попробовала» одной рукой, и надула щёки с явно раздражённым звуком.
Уте приподняла бровь, щёлкнув себе под нос.
Должно быть, после детального разговора между этими тремя в Барьере, Рейвен щёлкнула пальцами Уте, затем сделала серию быстрых жестов Хило. Мужчина-видящий кивнул, жестикулируя в ответ.
Ревик проследил глазами за их пальцами. Очевидно, это была версия языка жестов видящих, но слова и фразы складывались в своего рода код или, может быть, стенографию.
В любом случае, он явно не должен был участвовать в разговоре. Ему также не разрешалось входить в ту часть конструкции, к которой они имели доступ, чтобы говорить через Барьер.
Он почувствовал, что язык жестов просто подчёркивает этот факт.
Еще один грубый способ дать ему понять, где он находится.
В конце концов, разговор закончился.
Хило и Уте едва взглянули на Ревика, прежде чем повернуться и уйти. Взгляд Уте был откровенно презрительным, в нём жило даже больше враждебности, чем обычно. Оба повернулись к нему спиной, плечом к плечу выходя из комнаты с высокими потолками.
Ревик оказался наедине с Рейвен, которая смотрела на него прищуренными глазами, и её свет скрывался за той же конструкцией, которую он мог лишь почувствовать.
— Менлим согласился отложить разговор о Мэйгаре, — сказала она.
Ревик почувствовал, как его плечи расслабились. Он знал, что она, вероятно, заметила, но ему было почти всё равно.
В любом случае, конструкция почувствовала бы его облегчение.
— …Пока что, — холодно добавила она. — В интересах ускорения более насущных областей, в которых он нуждается в твоём сотрудничестве, брат.
Ревик кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Он не собирался спорить об этом с Рейвен. В этом не было смысла.
Он знал, что она по-своему любила Мэйгара. Он также знал, что она и глазом бы не моргнула, если бы могла использовать их родство, чтобы получить рычаги влияния при этом новом режиме.