— Ты правда считаешь меня дураком, — сказал он.
Мягко щёлкнув языком, он заговорил так тихо, что Ревик с трудом расслышал его.
— Ты правда думал, что ты и твоя жена можете одурачить меня этой нелепой шарадой? — его голос окрасился презрением. — Ты верил… что? Будто я не узнаю, что в мои ряды внедрились, племянник?
Ревик почувствовал, как его сердце сжалось, боль ударила откуда-то издалека.
Он открыл рот, чтобы заговорить, но видящий перебил его.
— Ты думал, что если притворишься пьяным дегенератом, это действительно одурачит меня… племянник? Когда именно я создал для тебя эту роль? Много лет назад? — впервые его слова окрасились жёстким холодом. — Я тренировал тебя… высокомерный и неблагодарный ты трус. Я учил тебя подлизываться к эго, разоружать. Я учил тебя манипулировать. Я учил тебя позволять другим недооценивать тебя, прикидываться дурачком. Я учил тебя вести множество афер, одну поверх другой…
Грудь Ревика сжалась ещё сильнее, и он вовсе не мог дышать.
Выпрямившись, Шулер невесело фыркнул.
— Теперь я начинаю думать, что в молодости ты воспринял эту личность слишком близко к сердцу, племянник, — пробормотал он. — Возможно, ты намного глупее, чем я подозревал.
Та боль в голове Ревика ухудшилась. Какая-то его часть старалась думать, потом дать отпор. Та же часть его старалась промотать его мысли вперед, попытаться спасти ситуацию, использовать свой свет, как-то отмазаться…
— Не трать слова впустую… племянник.
Глаза Менлима мерцали как зеркала, странно яркие в уличных прожекторах, озарявших эту часть газона.
— Я прекрасно знаю, что именно ты и твоя шлюха-жена задумали. Я знал до твоего прибытия в те доки в Гонконге. Я знал до того, как ты покинул Бангкок. Так что сделай мне одолжение и не обращайся со мной как с идиотом, за которого ты меня явно держишь.
Ревик ещё сильнее стиснул зубы, так, что даже стало больно.
Но страх пересилил любую злость, которую он мог чувствовать.
Элли. Он должен предупредить Элли.
Она направлялась сюда.
Она на пути сюда…
— Для этого тоже слишком поздно, — холодно сказал пожилой видящий. — Для многого уже слишком поздно, Нензи.
Менлим посмотрел на охранника справа от себя.
Он показал ему жест, взмахнув рукой.
Видящий с татуированным лицом без промедления шагнул вперед. Сняв органический ремень с пояса, он замахнулся рукой и с силой ударил Ревика по лицу и шее, отчего у того перехватило дыхание. В этом ремне содержался заряд, из-за которого удар ощущался как стекло, как нож на коже, а не как ремень.
Ревик ахнул от шока, и от боли на мгновение всё перед глазами побелело.
Застонав, он с трудом снова сфокусировал глаза, поднимая голову.
Менлим смотрел на него с презрением в глазах.
— Мне стоит похвалить твой выбор стратегии, племянник, — сказал видящий с желтыми глазами. — Гениально было поручить твоей жене играть роль неверной, лживой изменницы и шлюхи. Это роль, которая ей явно подходит лучше всего.
Татуированный видящий замахнулся, ещё сильнее ударив его ремнём, на сей раз по шее и ключице.
Ревик застонал, ощутив вкус крови, когда край оружия рассёк ему губы.
Он знал, что Менлим не станет бить его просто из злости. Это тоже было просчитанным.
Он хотел, чтобы Ревик открыл свой свет.
Наверное, он изобьёт его до бл*дского кровавого месива, чтобы заставить открыться.
В отличие от того времени, когда Ревик был ребёнком, теперь он не будет переживать о сокрытии шрамов.
Менлим мягко щёлкнул языком, когда Ревик поднял взгляд.
— Думаю, в этот раз ты просчитался, племянник, — сказал он. — Сдаётся мне, игра перестала быть игрой для неё… возможно, для них обоих. Судя по тому, что я видел в отчётах разведки, она начала испытывать настоящие чувства к этому видящему, с которым ты её свёл. Мне говорили, что их свет теперь так переплетён, что они сами выглядят почти как связанные супруги.
Увидев, как Ревик вздрогнул, Менлим склонил голову.
— Уверен, для неё это обернулось бы весьма сложной дилеммой, — добавил он, — в том случае, если бы ты когда-нибудь вернулся. Возможно, в итоге она поблагодарит меня за то, что я избавил её от этого выбора.
Ревик почувствовал, как то тошнотворное чувство в его нутре усилилось.
Менлим ещё пару секунд наблюдал за его глазами, затем пожал плечами, приподняв ладонь.