Хмыкнув, Фигран снова сосредоточился на своём рисунке.
Я не могла понять, было ли хмыканье реакцией на мой отказ дать ему напиток, или же это связано со второй частью моего ответа.
Он бурчал себе под нос, рисуя на открытом листе бумаги, по-прежнему удерживая его ладонью, а теперь ещё и той ступней, что не была опущена в бассейн. Я силилась различить его слова сквозь шум виртуальной записи ветра.
— Он пытался выяснить, — бормотал он. — Он пытался, возлюбленная сестра… он пытался. Да, он пытался. С усердием пытался. Снова и снова и снова.
В некоторых отношениях Фигран почти не изменился с тех пор, как мы в последний раз содержали его в Нью-Йорке.
В иных отношениях он стал значительно другим.
Однако многое из последнего оставалось для меня смутным, во всяком случае, в плане того, что я могла описать словами. Его свет был другим — временами совсем другим. Он также казался мне менее сломанным и хаотично разбросанным, чем я помнила по Нью-Йорку.
Я старалась расслышать его через виртуальный транслятор, когда его голос сделался тише.
— Он пытался выяснить, — повторил Фигран. — Он не мог. Много, много секретов в тёмном месте. Он настойчив. Он пытался. По чуточке, по кусочку. Большие вещи. Маленькие вещи. Детали. Не детали. Они живут под землёй. В земле, сестра, куда он не пойдёт, — он покачал головой, прищёлкнул языком. — Он хитёр. Очень хитёр. Но и отец тоже. Это как в шахматах, да? Как в шахматах. Отцу нравится выигрывать.
Фигран тише прищёлкнул языком.
Я услышала там нотку сожаления, но возможно, вообразила себе это.
Мне всегда сложно было разобраться в местоимениях Фиграна. Из-за изобилия местоимений сложно уследить за тем, что он говорит. Мне часто казалось, что я строю догадки, даже искажаю вещи, чтобы они вписывались в ту картину мира, с которой мне проще жить.
И всё же его последний комментарий заставил меня хмыкнуть.
Я показала признающий жест на языке жестов видящих.
Тень хитёр. Плюсик.
Ему нравится выигрывать. Плюсик.
Довольно сложно спорить с двумя этими утверждениями. Однако это не помогло мне прояснить остальное. Эти местоимения временами чертовски раздражали.
— Ты имеешь в виду Териана, верно? — уточнила я. — Ты говоришь о том, что Териан пытался выяснить, что задумал Тень, когда ты работал на него. Когда Терри работал на него.
— Да, да… конечно. Это всегда верно, сестра. Всегда. Даже прежде…
Я была почти уверена, что «тёмное место» — это пребывание в конструкции Менлима. Однако слова про «под землей» тревожили. Учитывая контекст, я вновь задавалась вопросом, не перескочил ли Фигран с одного местоимения на другое посреди предложения.
Часть про «куда он не пойдёт» могла быть отсылкой к Ревику.
Ревик страдал от чертовски сильной клаустрофобии. Если у Тени имелось нечто важное, какой-то секрет, который он хотел утаить от Ревика, он определённо поместил бы это под землю.
Опять-таки, зная Фиграна, слова про подземелье могли быть совершенно метафорическими.
— Фигран, — сказала я. — Мы можем вернуться к первому, о чём ты мне сказал? О том, кто есть у Менлима здесь. В смысле, с нами. Внутри нашей руководящей команды, — в ответ на его непонимающий взгляд я терпеливо ждала. — Шпион, Фиг. Терри… Териан… узнал что-нибудь об этом шпионе? Пол? Возраст? Положение в нашей структуре?
— Нет.
Я подавила раздражение, но сохраняла терпеливый тон.
— Ты уверен?
— Уверен? Да, да. Конечно. Конечно, я уверен, — Фигран посмотрел на меня в упор, и в эти несколько секунд его янтарные глаза были нетипично ясными. — Он — это я, знаешь ли, — доверительно сообщил он мне. — Териан. Он — это и есть я, сестра. Часть меня. Мы одно и то же.
Я кивнула, подавляя желание рассмеяться.
Я сохранила нейтральное лицо, выдохнула и вновь вежливо кивнула.
— Понятно, — сказала я. — Спасибо, что прояснил это, брат.
— Конечно. Конечно. Рад помочь, моя прекрасная сестра. Всегда.
Я бы снова захотела рассмеяться, но вместо этого поймала себя на том, что обдумываю его слова.
Честно говоря, легко было забыть, что Териан — это Фигран, а Фигран — Териан. Не образно, а буквально. С другой стороны, я не уверена, как много «Териана» осталось в нём с тех пор, как мы отрезали Фиграна от остальных его тел, поместив в резервуар.
Тело «Териана» умерло прямо на моих глазах.
Как только все его вторичные тела погибли, Балидор на короткий промежуток времени выпустил Фиграна из резервуара, думая, что это может помочь ему воссоединиться с освободившимися частями его самого, которые теперь не были присоединены к другим телам. Несмотря на это, никто из команды разведки, даже Тарси, не знал точно, «собрал» ли Фигран все эти отдельные части во внятное целое.