Подумав над этим вопросом, я вздохнула.
— Мы отправляемся на охоту, брат.
Даледжем всмотрелся в мои глаза, поджав губы в жёсткую линию. Его голос оставался безупречно вежливым.
— И на что именно мы охотимся, самый Высокочтимый и Неоспоримый Мост?
Я сделала жест в сторону, повернув ладонь вверх и игнорируя легкую подколку.
— Может, на ещё одного видящего в Сети Тени, — я поколебалась, затем пожала одним плечом. Я поймала себя на мысли «Пофиг, с таким же успехом можно рассказать ему всё». — Может, на посредника, — призналась я.
Даледжем уставился на меня.
— На посредника.
— Может быть, — ответила я.
— Но как это возможно? — он нахмурился. — Я думал, вы установили личности всех девяти ныне живущих посредников.
— Всех, кроме одного, — поправила я. — Два имени были вычернены. Мы установили личность лишь одного из этих двух — Касс. Война.
— Но ваша дочь, само собой, девятая? — сказал Даледжем.
Я покачала головой, прищёлкнув.
— Нет. Ну… возможно, нет. Я поговорила с Тарси на этот счет. И с Кали, — увидев, как Даледжем вскинул брови и крепче сжав руку Фиграна, я снова показала неопределённый жест. — Кали думает, что возможно, здесь в любой момент времени присутствует девять посредников. В смысле, вне зависимости от Смещения. Она написала девятерых, которые были здесь в начале периода «до-волны». То есть, в период событий, которые привели к самому Смещению. Когда Галейт умер…
— Осталось открытое место, — пробормотал Даледжем, заканчивая мысль.
— Именно.
— Лили — замена Галейта, — сказал он, пристально посмотрев на меня. — То есть, по-прежнему остаётся ещё одно место. Тот, чью личность вы так и не установили.
Я сделала очередной смутный жест «более-менее».
— Это лишь теория. И Фигран рассказывал мне об ещё одном существе. Имя, которое он упоминал, соответствует одному из существ в пантеоне.
— И что это за имя? — спросил Даледжем.
Я уже начала выходить за дверь.
Остановившись, я начала отвечать ему, затем стиснула зубы, по какой-то причине решив этого не делать. Покачав головой, я мягко щёлкнула языком и вышла из номера отеля. Я не оборачивалась, чтобы оценить его реакцию, но ощущала его пристальный взгляд. Я также чувствовала, как он смотрит на мой свет, но деликатно, почти так, как это сделал бы 'Дори.
Его голос зазвучал резче.
— Ревик знал? Об этом другом посреднике. Он знал перед отъездом?
Я вздрогнула. Затем один раз качнула головой.
— Нет.
— Ты ему не сказала?
— Я собиралась, — в моём голосе зазвучали резкие нотки. — Мне не представилось возможности.
Даледжем кивнул, но я ощутила шепоток скептицизма в его свете. Решив проигнорировать это, я зашагала вперёд, сосредоточившись на узорчатом ковре.
Я решила взять его с собой.
Я уже сказала ему больше, чем намеревалась сообщать кому-либо. Ему просто придется смириться с тем, что он не знает всего — и не путаться у меня под ногами, как я и сказала.
В противном случае, возможно, мне самой придется его убить.
Я вздрогнула от этой мысли, не желая представлять, что скажет Ревик, если я убью его бывшего бойфренда во время операции, какими бы ни были мои причины. Даже если он в принципе согласится с этими причинами, я его знала. Он воспримет это не лучшим образом. Это может оказаться даже чем-то непростительным, поскольку он признался мне, что всё ещё любит Даледжема.
Правда в том, что мне приходилось мыслить в таком ключе.
У меня не было выбора. В данный момент мы все шли ва-банк.
Все были разменными монетами.
Даже бывшие любовники моего мужа… даже те, кого он до сих пор любил.
И я сама была разменной монетой, не считая того факта, что моя жизнь, жизнь Ревика и Лили в настоящее время балансировали на лезвии одного и того же острого ножа. Каждый видящий был разменной монетой, что бы я ни чувствовала к ним, кем бы они мне ни приходились. В данный момент я не могла себя обманывать.
Так что да, в теории Даледжем был разменной монетой. В каком бы долгу перед ним я ни была.
Кем бы он ни был для Ревика.
Возможно, Даледжем даже почувствовал это.
Сразу после того, как я подумала об этом, он перестал задавать мне вопросы.
Глава 21. Денверский аэропорт
Фигран не дал мне много подсказок.
С другой стороны, мне бы хотелось иметь больше шести дней, чтобы расспросить его обо всём, на что он намекал во время той первой беседы в Бангкоке.