– Имя! – требовательно рявкнула Рассанда. – Как зовут невесту Киона-Шепре Эрлинга?
11
– Ева-Лотта, – дрогнувшим голосом отозвалась Сельва.
Странно, но имя прозвучало неприятно. Не знаю, чего я ожидала... наверное, всё ещё цеплялась в душе за знаменитые драконьи традиции. Если он требует мой кулон, значит, сплетни о его невесте... преувеличены.
А если у него действительно есть невеста, то зачем ему я?
Или всё-таки слухи о трофеях... верны?
Трофеи можно и без кулонов собирать, горько подумалось.
– Кто она? – снова потребовала ответа сестра.
– Его кузина. Их брак благословил Асвел-Мигел Эрлинг перед смертью.
Отец благословил. И чего этому Шепре не сидится дома с невестой, снова мелькнула раздражённая мысль.
Резко развернувшись, Рассанда вышла. Повариха возвратилась на табуретку, но прежнее спокойное, едва расслабленное настроение в кухню не вернулось. Напряжение так и витало в воздухе.
Майя судорожно начала бормотать, перебирая, что готовить к обеду.
– Крупа... нет, драконам слишком просто... Рыбу должны были привезти... или лучше кроля, а рыбу на ужин... А что же в гарнир, пойду проверю, сколько...
Подхватив наполненную тарелку, я поблагодарила всех и бросилась к себе. Ощутила, как следом тихо проскользнул Нэй.
И почти сразу затормозила.
По коридору плыла М’Вара. Старуха в развевающемся плаще, с такими же развевающимися седыми волосами ниже пояса. В руках – посох тёмного серебра с головой змеи вместо набалдашника, в глазах которой сверкали изумруды.
В детстве, когда я видела её такой, то с визгом убегала, боясь, что из этого посоха вылетит молния и разорвёт меня на клочки.
Сейчас же лишь вжалась в стену, стараясь скрыться с пути.
Старая ведьма беззвучно прошла мимо – сегодня я не интересовала её. Можно было только посочувствовать тем, кто остался в кухне.
Ну всё, конец невесте, вдруг подумалось.
Испуганно тряхнув головой, я поспешила поскорее к себе.
Аппетит пропал, есть не хотелось совершенно. Я вяло ковырялась в тарелке, понимая, что подкрепить силы всё же нужно. Давно уже никто не следил, как я ем, не напутствовал, что нельзя долго голодать. Давно уже сама привыкла о себе заботиться. Но в моих медицинских книгах писали, что еда – основа и здоровья, и магии.
Нэй повис на люстре, время от времени раскрывая крылья, от чего магические светильники трепетали.
– Хочешь? – предложила я, приподняв почти полную тарелку.
Нам не привыкать есть из одной, но на этот раз он покачал головой, отказываясь. После слетел, обратился человеком. В одной из своих любимых поз уселся на подоконник, поджал колено и принялся рассматривать двор внизу.
– Они всё ещё там? – спросила я, расправляясь с порцией в одиночестве.
– Прячутся, – согласился Нэй.
– Бедные, – вздохнула я. – Пока лэи тут в тепле едой перебирают, простые стражи там ночами мёрзнут.
Последние годы я столько времени проводила со слугами, что их проблемы мне давно уже стали ближе, чем аристократов.
– Жалеешь драконов? – хмыкнул Нэй.
– Нет! – тут же замотала головой я. И правда, как-то не подумала, что они драконы. – Пусть их лэи жалеют!
Нэй усмехнулся, словно говоря: «Да жалеешь, знаю я тебя», но ничего не сказал.
Немного помолчав, я отложила столовые приборы и тихо спросила:
– Что ты можешь рассказать о смерти мамы? Наверняка слышал, о чём сплетничают.
– Лучше не надо, Амбер. Зачем сейчас?
– Значит, слышал. И мне не сказал!
– А что это изменило бы? Только расстраивать тебя.
– Говори!
Нэй поднялся, прошёлся по гостиной, явно сомневаясь. Я следила за ним глазами, всем видом показывая, что не дам уйти от ответа.
Наконец, вздохнув, он развернулся ко мне и выложил:
– ... судачат, что её отравили.
– Отравили? – нахмурилась я.
Знала бы тогда, может, попыталась бы всю кровь своей магией вычистить! Я ведь неведомую болезнь лечила! Хотя, книг-то по магической медицине в те времена тоже не читала.
– Кто?!
Поднявшись, я подступила к нему – Нэй даже попятился слегка, но упёрся в подоконник и молча выдерживал мой взгляд.
– Это Рассанда, да? Или её психопатическая наставница? Она считает, что из-за мамы забрали на войну какого-то Карли. Ты знаешь, кто такой Карли?
– Меня тогда здесь не было, – с сожалением напомнил Нэй.
– Наверное, Рассанда его любила. Наверное, его убили на войне. Она ненавидела маму! Да?
– Я не могу следить за ними, ты же знаешь. А сплетни... всего лишь сплетни. Доказательств ни у кого нет.
– А Улька... Что это за змея её укусила? Тоже не случайно?
Нэй молчал, и его молчание было для меня красноречивее тысячи признаний.