В течение нескольких минут они обменивались любезностями. Прежде подобные сцены удивляли Джима. Но теперь он уже знал, что именно такой и надлежит быть вежливой беседе в приличном обществе четырнадцатого века. Наконец возвратилась Люси Джардин с полным тазом воды. От воды поднимался пар, и лицо служанки исказилось от боли.
– Поставь таз! – поспешно приказал Джим. – Люси Джардин, если тебе еще раз придется принести мне таз с горячей водой, возьми две тряпки – только, конечно, чистые – и можешь не держать таз голыми руками.
– Спасибо, милорд. – Поставив таз на стол, Люси тут же спрятала руки за спину. – Но миледи сказала только, что надо набрать кипятку. К счастью, там оказался целый чан с кипятком.
– Хорошо, но запомни на будущее мои слова. А теперь подойди и покажи мне руки, – велел Джим.
Она очень робко приблизилась и протянула ему свои руки, которые были по крайней мере частично отмыты, благодаря чему отчетливо виднелись волдыри на пальцах в тех местах, где они соприкасались с горячим металлом.
– Возвращайся на кухню, и пусть кто-нибудь смажет твои пальцы жиром, а потом аккуратно обмотай их сухой свежепрокипяченной тряпкой – если еще такие остались. И пришли кого-нибудь сюда на замену.
– Если милорду будет угодно, я вернусь сама и буду делать все, что потребуется. Эти штуки на моих пальцах – чепуха.
Похоже, мужество и стойкость, свойственные сэру Брайену, не были чужды и слугам.
– Хорошо, – согласился Джим, – возвращайся, но пусть о твоих пальцах позаботятся, как я сказал. Теперь ступай.
Когда Люси удалилась, Джим осторожно потрогал воду в тазу. Она еще оставалась горячей, но уже не представляла опасности. Он взял кусок мягкого, очень жирного мыла, который подал ему один из слуг, намылил руки и медленно погрузил их в воду. Хорошенько вымыв руки, он повернулся к Лизет и взял у нее кусок чистой ткани – она по-прежнему держала в руках хотя и не очень тяжелую, но довольно громоздкую кучу тряпок.
Джим вытер руки куском ткани и положил его на кровать сэра Брайена.
– Ты можешь положить сюда остальное, – сказал он Лизет.
Она сделала это с явным облегчением.
Джим повернулся к двум слугам-мужчинам:
– Теперь вы двое передвиньте кровать с сэром Брайеном ближе к середине комнаты, чтобы мы с миледи могли стоять по обе стороны от сэра Брайена.
Они повиновались.
Когда слуги снова отступили к стене, Джим и Лизет подошли с двух сторон к кровати и встали друг против друга.
– А теперь позволь мне показать тебе, как надо складывать эту ткань.
Тряпки были разные, но преобладало шерстяное сукно. Они все, конечно, сели после кипячения. Однако Лизет, надо думать, предвидела это и набрала лоскутов заведомо больше, чем могло потребоваться. То, что осталось, Джим и Лизет сложили в длинные полосы и квадраты; длинные полосы служили бинтами. Джим отложил пару потоньше и попрочнее на вид, из льняного полотна. Он решил использовать их для того, чтобы завернуть остальные тряпки и сохранить чистыми до следующей перевязки.
Конечно, он не был уверен, сохранится ли таким образом стерильность и можно ли будет потом прикладывать тряпки к открытой ране. Но ведь он почти все делал наугад, по крохам собирая свои познания в области оказания первой помощи, полученные в другом времени и мире.
Словом, Джим делал все возможное – все, что он сделал бы для самого себя, если бы в один прекрасный день оказался в таком же положении, как Брайен, – а это казалось более чем вероятным, – и поблизости не было бы Энджи, чтобы помочь.
Брайен и слуги с интересом наблюдали за происходящим.
Когда лоскуты были сложены как надо, Джим приподнял покрывало на постели Брайена и осмотрел повязку на ране.
– Боюсь, повязка присохла к ране, – сказал он Брайену, – когда я начну ее снимать, будет больно.
– Мой дорогой Джеймс, что из того?
– Ничего. Я просто хотел предупредить.
– Сдирай, – махнул рукой Брайен.
И Джим приступил к операции. Повязка и правда присохла крепче некуда.
Брайен не издал ни звука и даже не поморщился, у него лишь слегка подергивались края губ. Когда бинты были сняты, рана вновь открылась. Джим как-то слышал, что это хороший признак и что в таких случаях крови надо дать немного стечь, чтобы очистить рану от инфекции, которая могла попасть в нее во время первой перевязки, Поэтому Джим выждал несколько секунд, подсушивая вытекавшую кровь тампоном. Снятые бинты выглядели ужасно. Они все покрылись желтовато-красными сгустками и черной засохшей кровью.
Джим ощутил легкую тошноту, глядя на открытую кровоточащую рану и окровавленную повязку. Кожа вокруг раны немного покраснела. Но, присмотревшись, Джим решил, что заражения нет.
Тут он поднял глаза и обнаружил на лицах остальных совсем иные чувства.
Брайен взирал на свою рану и снятую повязку чуть ли не с гордостью; в глазах Лизет светился живой интерес; слуги же из любопытства даже подошли поближе, чтобы лучше видеть окровавленные тряпки.
Джим передал повязку Лизет, а та тут же вручила ее одному из слуг.
– Ты все видела, – сказал Джим Лизет, стараясь, чтобы его голос звучал внушительно и авторитетно. – Такое волшебное лечение подходит для всех подобных ран, и ты сама можешь делать для сэра Брайена то же самое, если мне придется на несколько дней покинуть замок.
– Ты уезжаешь, Джеймс? – с интересом спросил Брайен. – Надеюсь, не в ближайшие дня два. Ведь я скоро встану на ноги, и мы поедем вместе.
– Извини, Брайен, но это секретное дело, и лучше, если ты останешься здесь; твоя помощь может понадобится в замке.
– Какого черта мне оставаться, если тут будет вся семья де Мер?
– Я хочу взять по крайней мере кое-кого из них собой. Прежде всего, сэра Геррака, если он, конечно, пожелает. Так что, кроме тебя, в замке не останется ни одного опытного рыцаря, способного командовать людьми.
– Верно, – согласился сэр Брайен. Но он был явно удручен.
– Вы ничего не говорили мне про отъезд, – заметила Лизет, пристально взглянув на Джима.
– Сейчас не время говорить о таких делах. – Джим многозначительно покосился на слуг – не без некоторого чувства вины, поскольку знал, что их присутствие – лишь повод. Однако уловка подействовала и на Брайена, и на Лизет.
– О, конечно, – кивнула Лизет. – И, значит, вы хотите, чтобы я позаботилась о сэре Брайене в ваше отсутствие?
– Да, миледи, если вы будете так добры. – Как же иначе? Ведь это мой долг!
– Не то случайно, не то намеренно Лизет сделала такое движение, что звякнули висевшие у нее на поясе ключи. – Значит, потому вы и взяли меня с собой сюда не для того, чтобы я помогала вам, а для того, чтобы я сама научилась все это делать? Но вы еще не научили меня заклинанию для пива.
– Да, пока не успел. Но перед отъездом я это сделаю. – Джим мысленно зарубил на носу, что надо будет сочинить какую-нибудь фразу, которая могла бы сойти за заклинание для пива.
– И другие заклинания. – Лизет, очевидно, решила довести дело до конца.
– Большая часть магии – в действиях. И конечно, в употреблении мыла и воды. Но я обещаю подробно рассказать все перед отъездом. А пока надо наложить новую повязку.
Джим выбрал одну из длинных полос, лежавших на льняной тряпке, которую он расстелил на кровати, и велел Лизет взять другой конец.
– В принципе это можно сделать и в одиночку, тогда потребуются обе руки, но, если мы вдвоем одновременно опустим бинт, получится и лучше, и ровнее.
Готова?
– Готова, милорд, – ответила Лизет, сосредоточенно глядя на конец лоскута, который был у нее в руках. Она держала его над ближайшим к ней концом раны.
– Хорошо. А теперь я сосчитаю до трех и скажу «опускаем». Готова? Раз, два, три – опускаем!
Они приложили повязку к ране, затем Джим показал Лизет, как обвязать грудь Брайена длинными лоскутами. Когда все было сделано, Джим снова покрыл обнаженную грудь Брайена покрывалом.
– Сейчас мы завернем оставшиеся прокипяченные тряпки в те, которые я тут расстелил, и завяжем покрепче. А узлы можно будет оставить на столе, если хватит места, – нет, места не хватит. Хорошо, тогда оставим их в ногах Брайена.