Эллана тяжело вздохнула. Наверное, ее скоро просто разорвет на части от постоянно накатывающих противоречивых желаний. Вот сейчас ей, например, хотелось бежать к стоянке, убедиться, что с Томом всё в порядке, и одновременно отправляться сразу к лодке. Трусливо дождаться там соратников, а после просто снова сидеть на корме и ни за что не встречаться взглядами с капитаном. Если он снова оттолкнет...
Сорвав шлем, она взъерошила волосы и потрясла головой. Нет, с этим нужно что-то делать. Разрешить противоречия раз и навсегда. Тем более, что сейчас, немного отойдя от запала битвы, Эллана поняла, что тот поцелуй изменил в ней многое. Он словно сорвал замочище, который она зачем-то навесила на собственное сердце; разбудил и открыл простую истину. Она любит Тома.
Эллана от души пнула пяткой мертвого винсомера, будто это он и был тем драконом, что поселился в последние дни в ее голове, и решительно отправилась к стоянке.
А если капитан Ренье вздумает извиняться – она его прибьет. Или наплюёт на всё и сама поцелует.
Но когда Эллана вернулась в лесок, Том был молчалив, серьезен и невозмутим, как обычно. В какой-то момент она даже подумала, что тот поцелуй ей почудился в горячке битвы. А потом разозлилась – не иначе, роль Блэкволла настолько приучила Тома врать всем вокруг и самому себе, что он уже не может не притворяться.
– Так, хватит рассиживаться, – рявкнула Эллана. – Вечереет, а нам еще назад добираться. Если управимся по-быстрому, то все сборы в лагере закончим уже сегодня, а в Скайхолд отправимся на рассвете.
– Мне плохо, – разнылась Сэра. – А как вспомню, что в лодке еще и укачивает...
– Поедешь на Быке?
– А-а?
Кунари ухмыльнулся, а Сэра тихо фыркнула, правда, весьма довольная:
– Тебе б свои рога до берега дотащить, вояка! Хрен с вами, драконоборцы, пошли уже. Постараюсь не заблевать лодку.
Бык подал ей руку, помогая встать, и принялся сгребать остатки трапезы. Эллана забрала свою сумку, распихала по кармашкам флаконы и искоса зыркнула в сторону капитана. Успела заметить, как тот поспешно отвел взгляд. Надел шлем. Нет, он всё же к ней неравнодушен, как бы ни старался показать иное.
Она украдкой прикусила губу, пытаясь мысленно вернуть ощущение поцелуя. Они доберутся до лагеря, приведут себя в порядок и немного отдохнут, а уж потом Эллана спросит с него сполна. А пока...
– Блэкволл!
Том обернулся.
– Всё в порядке? Я видела, что тебе тоже хорошо досталось.
Показалось, или взгляд сквозь прорезь шлема потеплел? Гребаные доспехи.
– Не волнуйся, миледи, ничего серьезного.
– Вернемся в лагерь – всем сходить к магу. Это приказ!
Эллана забросила на плечо сумку, взяла лук и первой стала спускаться к выходу из долины.
Назад добрались без приключений – если не считать таковыми нудный дождик, зарядивший на полпути. К ночи, впрочем, снова слегка распогодилось, и после мытья, лечбы и сытного ужина шумная лагерная компания постепенно стянулась к костру под навесом. Из своей палатки Эллана то и дело слышала взрывы смеха, крики и чье-то пьяное пение. И это хорошо. Народу нужно расслабиться и отпраздновать очередную победу.
Она придирчиво оглядела неровно заштопанный рукав рубахи и пожалела об оставшемся в Скайхолде гардеробе. Сегодня ей отчаянно хотелось быть красивой. Она немного ослабила завязки на груди, прикидывая, насколько можно приоткрыть ворот Вестнице Андрасте, чтобы это считалось приличным. Обернулась через плечо к свернувшейся под одеялом подруге:
– К костру пойдешь?
– Нет, спать буду, – пробурчала Сэра. – Я сегодня пострадавшая, мне маг велел много отдыхать. И вообще, закрой уже полог – свет мешает.
– Сейчас.
Эллана в последний раз взяла зеркальце, вглядываясь в мутные черты. Глаза в отражении возбужденно сверкнули, поймав отблеск костра.
Эльфийка. Долийка. Вовсе не похожая на шемленских женщин. Те крупнее, выше, да и лица у них иные. Не эльфийские.
Эллана как-то слышала, что некоторые шемлены считают эльфиек красавицами, но в реальности чаще сталкивалась с пренебрежением. Причем, обоюдным: шемлены презирали городских эльфов и опасались долийских; городские эльфы недолюбливали шемленов и ненавидели свободных сородичей. Долийцы же обычно смачно сплевывали вслед и тем, и другим. И совсем уж преступным у них считалось крутить любовь с шемами – это значило не просто потерять себя, но и нанести вред роду, испортить кровь. Ведь дети от таких союзов почти утрачивали эльфийские черты, становясь куда больше людьми. Узнай Хранительница теперешние мысли своей воспитанницы – как пить дать, пришла бы в ярость.