Она с трудом села, снова попыталась пошевелить спеленутыми за спиной руками – тщетно; то, чем ее связали, держало крепко.
– А так ли это важно, Ваша милость? – Женщина усмехнулась и, поставив кружку на деревянный стол, рядом с ним же и устроилась. – Говорят, что в знании живет печаль.
Она откинулась к спинке стула и сложила пальцы домиком под подбородком. Лицо у нее было обветренное, худое и некрасивое, а вот глаза оказались на диво хороши – огромные, чуть раскосые и ярко-василькового цвета. Почти в тон рубашки, видневшейся из-под серого дублета. Одежда мужчины (как его... Веральда?) была окрашена в те же цвета. И всё это, вместе с именем, показалось Эллане смутно знакомым, но никак не получалось вспомнить, откуда.
– Я привыкла... к печали. – Она попыталась пошевелить пальцами, но затекшие руки слушались плохо. Шемленка глядела с холодным любопытством и молчала. Эллана немного поерзала на убогой кровати, больше похожей на наспех сколоченные нары и, поняв, что женщина на разговор не настроена, решила, что в подобные игры можно играть и вдвоем.
Не спеша огляделась, отмечая простую обстановку традиционного ферелденского дома: круглые стены и островерхую крышу, земляной пол, обложенный камнями импровизированный очаг у стены, грубо сколоченную мебель. Сквозь щели сверху цедился дождь и звонко цокал по краю медного таза. По центру дом разделяли деревянные перегородки, и что находилось за ними, сказать было сложно. Эллана отметила несколько узких окошек, похожих на бойницы, и парочку проемов покрупнее – перекрещенные занозистыми досками ромбы. Из окон и щелей нещадно дуло, а где-то за шумом дождя, снаружи, чуть слышно шипел прибой. Эллана вдохнула сырой морской воздух и постаралась не показывать облегчения. Какой бы скверной ни была история, в которую она влипла, за стенами дома, похоже, всё ещё Штормовой берег. А значит, шанс того, что Инквизиция ее отыщет, остается велик. Интересно, почему похитители не отвезли пленницу вглубь континента? Не было возможности, или они просто опасались засветиться? А, может, боялись надолго связываться с самой Вестницей? Голова от множества вопросов и догадок гудела пуще прежнего.
Одно было ясно. Если ее до сих пор не убили, то, очевидно, хотели обменять. Требовать у Инквизиции денег? Или милостей и свобод для кого-то значимого?
Думать о том, что за похищением может стоять Корифей, либо кто-то из его сподвижников, было... неуютно.
Заскрипела массивная дверь, и в дом ввалился третий шемлен – тощий, раздраженный и мокрый. Плюхнул на скамеечку у входа деревянное ведро и рукавом отер воду с длинных, уныло свисающих усищ.
– Ну что? – подала голос женщина.
– Нет никого. На море пусто.
– А ты точно помнишь, что сегодня?
– Эй, Эбрис, я по-твоему совсем идиот?!
В голове Элланы словно полыхнула магическая вспышка, и расколотый витраж памяти сложился в единый узор.
– Эбрис. Веральд. Так звали детей Андрасте. Вы трое – Клинки Гессариана, полагаю?
– Странно встретить подобную осведомленность у эльфийки, – женщина криво ухмыльнулась.
– Я же ее Вестница, помните? – Эллана вскинула подбородок. – А это ко многому обязывает. К тому же, в Инквизиции есть библиотека, а еще я узнала амуницию. Если не забыли, мне однажды довелось посетить ваш лагерь. Правда, не скажу, что это было слишком приятно.
– Ты.... ты.... жалкая самозванка! Не смей пачкать имя нашей Пророчицы! – Усатый одним прыжком подскочил ближе и замахнулся. Эллана зажмурилась.
– Исорат! – хлестко одернула женщина. – Закрой рот и отойди от эльфийки.
«Еще один с именем приемного сына Андрасте. И потом говорят, что это Инквизитор слишком много на себя берет». Эллана мысленно сплюнула.
Шемлен что-то буркнул, сделал шаг назад, но отходить не спешил. Так и стоял возле стола, вперив в Эбрис угрюмый взгляд.
Та лениво потянулась и грациозно, точно крупная кошка, встала. Эллана заметила, что рука шемленки словно невзначай легла на пояс – поближе к кинжальным ножнам – и внутренне напряглась. Но Эбрис нападать, похоже, не собиралась. Прислонилась к краю стола и растянула губы в холодной улыбке:
– Сожалею, Ваша милость, но мы в ваше предназначение не очень-то верим. И если вы собираетесь взывать к верности Клинков Пророчице Андрасте, предупреждаю сразу: ничего не выйдет. Больше того, мы уже не те Клинки, что раньше. Всяко, в то, что мир станет прежним и в нем найдется место церковным догмам, мы теперь тоже не верим.
– Неужели мир настолько изменился? – Эллана напряженно уставилась в лицо Эбрис. И, услышав веское «С приходом нового бога – да», похолодела. Значит, всё-таки за похищением стоит Корифей.