Эллана чувствовала, как дыхание Тома теплым ветерком ерошит волосы на ее макушке, и боялась лишний раз пошевелиться. Только бы он не отстранился, как тогда, в лагере. Не стал снова вспоминать о долге и обязательствах перед другими.
– Знаешь, а наш маг молодец. – Низкий голос странным образом одновременно успокаивал и дразнил. – Он ведь в основном огнем швыряться умеет. А тут сообразил быстро – как тебя увидел, так лечить и кинулся. Долго возился, но справился.
– Вернемся, отошлю его в Скайхолд, в лазарет, – тихо отозвалась Эллана. – Нечего такому таланту в разведке прозябать. А где сейчас остальные?
– Пленных в лагерь повезли. Сэра с Быком вернуться к утру обещали. А тебя трогать лишний раз побоялись. Ты не волнуйся, тут неподалеку, на всякий случай, еще дозорные есть. На берегу и дальше, к материку.
Эллана задрала голову и коротко улыбнулась, глядя в перевернутое лицо Тома:
– Спасибо, что остался.
Он коротко рассмеялся, а потом разом посерьезнел. Нахмурился:
– Откровенно говоря, это было не так благородно, как кажется. У меня ведь был и свой расчет. Хотел побыть с тобой. Показалось, или там, в лагере... ты ждала меня?
Эллана отодвинулась, развернулась и, выпростав из своего кокона руку, ласково прикоснулась к заросшей щеке:
– Мне кажется, что я всегда ждала тебя, Том. Только не всегда это понимала.
Он глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл веки. А потом они одновременно потянулись друг к другу – и поцелуй их получился настолько естественным, словно они проделывали это уже тысячу раз.
– Прости меня. – Том покачал головой и ткнулся лбом в лоб Элланы.
– Да за что?! – Ее ладонь скользнула по его шее, пальцы запутались в волосах.
– За то, что был глупым и самоуверенным. За то, что просил тебя поверить Клинкам. За то, что оправдывал этих ублюдков, наивно полагая, что все люди достойны снисхождения.
Легкие пальцы легли на губы капитана Ренье, прерывая очередной поток самобичевания:
– Тш-ш... ты не мог этого знать. В тот момент ты был прав. Шанса на милосердие достойны все, но не у всех есть собственное достоинство. В тебе, – руки Элланы перепорхнули на рубаху Тома, скользнули по шнуровке, – оно есть.
И, перехватив недоверчивый взгляд, даже больше самой себе, нежели ему, Эллана дрогнувшим голосом призналась:
– Я люблю тебя.
– Создатель... моя леди, не шути так со мной. Я ведь не железный. – Том накрыл ладонями ее руки.
– Не железный. – Стеганка соскользнула с узких плеч Элланы, упала на пол. – Ты просто глупый.
Она снова потянулась к губам капитана и тот, шумно выдохнув, заключил ее в объятия. Его руки гуляли по спине Элланы, осторожно сжимали острые плечи, перебирали короткие волосы. Гладили скулы.
Наконец он оторвался от ее рта и, остранившись, заглянул в лицо. Хрипло шепнул:
– Я так боялся, что потерял тебя.
– А я тебя. – Она приоткрыла затуманенные желанием глаза и выдохнула: – Не останавливайся, Том.
– А ты упрямая. – Он откинулся на постель, увлекая за собой Эллану. – Продолжаешь звать меня другим именем.
– Твоим именем.
Оказавшись лежащей сверху, она приподнялась на руках, слегка нахмурилась:
– Послушай. Ты хороший человек, Том, как бы ты сам к себе ни относился. И сейчас я хочу быть рядом не с тем, под чьей личиной ты прятался. Я хочу тебя настоящего. Того, кем ты всё равно оставался все эти годы. Того, кого я знаю, и в ком не чувствую фальши. Пора завязывать эту войну с самим собой. И, демоны тебя задери, капитан Ренье, вложи уже меч в ножны.
Том расхохотался и порывисто прижал Эллану к груди. Ласково погладил по волосам, шепнул:
– Ты удивительная, моя леди. И я тоже тебя люблю.
Эллана решительно дернула вверх колючую рубаху Тома. Тонкая рука скользнула по полоске жестких волосков, идущей по низу его живота, нырнула за пояс подштанников и, найдя пальцами окаменевшую плоть, нежно сжала.
– Сделай это сама, – выдохнул Том. – Ты такая хрупкая...
Он приподнялся, помогая стянуть с себя штаны, и нетерпеливо сдернул рубашку через голову. Сначала свою, потом Элланы. Уместил в широких ладонях ее маленькие груди со сжавшимися сосками. Жадно попробовал на вкус, дразня короткими ударами языка. Да так, что сбрасывая с себя остатки одежды, Эллана не удержалась и вскрикнула. Лавина желания всё нарастала, минуя мыслимые и немыслимые пределы, заставляя извиваться под требовательными руками и ртом. И, оседлав, наконец, Тома, до боли вцепившись в его ладони, она продолжала вскрикивать, кусая губы, с головой погружаясь в омут почти невыносимого наслаждения.