Теперь я знала, что он все-таки по моему зову явился. Это было отрадно. Ритуал сработал. Меня избавили от свадьбы, приговорив, правда, к чему-то иному, не менее плохому, скорее всего…
- Я принесла в жертву самое ценное, что у меня было.
Мой голос стал хриплым. Быть может, от того, что я безумно замерзла. А может, и от досады. От понимания того, что все окончилось вот так. Разочарованием.
Не свободой, о которой я мечтала.
- Правильно. Все правильно! Ты принесла в жертву самое дорогое, что у тебя есть – саму себя, - усмехнулся дракон.
- Я про браслет. – Мои брови сошлись над переносицей. – Это единственное, что осталось у меня в память о маме. Это очень дорогая вещь. Во всех смыслах.
Дракон покачал головой.
- Жизнь дороже любого золота. Для вас, простых смертных, уж точно.
- Так ты заберешь ее? Мою жизнь? – Я уже все поняла и не ждала обнадеживающего ответа.
Его не последовало. Дракон пропустил мой последний вопрос мимо ушей. Задал свой:
- У тебя есть магическая сила, да?
Глава 3. Случай
У него была целая жизнь на то, чтобы избавиться от оков. И лишь один октябрь, чтобы сбросить проклятье.
Там, за сизым морем, таких как он держали на цепях, словно псов, и объезжали, как коней. Высшие люди, что мнят себя богами. Их сил хватало, чтобы пленить любого – хоть дракона, хоть морского змея, хоть болотную гидру. Их зверинцы ломились от диковинных созданий. Их магия…
…была разрушительна.
Эйнар же магией не обладал. Ее запечатали когда-то давно, когда он попал в безжалостные руки Высших еще будучи подростком. Тогда у него было другое имя, от которого не осталось ничего. Память истерлась под гнетом подавляющих волю заклятий. Ими зачаровывали всех драконов по то сторону моря, чтобы подчинить, лишить воли и ярости.
Но Эйнару удалось сохранить ее…
Ярость!
И пусть она заледенела, как вода зимой, и, став недвижной, застыла в глубинах души тяжелой глыбой, должен был однажды настать момент, когда айсберг растает, и поток, что хранился в нем, хлынет на свободу, безудержный и безжалостный.
Эйнар оберегал свою ярость и взращивал ее до нужного момента.
Даже когда тот Высший, что называл себя хозяином, был добр с ним, Эйнар помнил – рядом враг, а не друг. Друг бы не надел на твою шею ошейник и не повесил бы на клетку замок. Друг бы считал тебя равным и не пытался бы забрать твою свободу.
Друг бы не предал. Не бросил умирать раненого среди разъяренных чужаков…
Но Эйнар не умер тогда, в страшной битве. Он выжил и вернулся к тому, кто звался его «хозяином».
Чтобы отомстить.
Чтобы забрать его жизнь и еще кое-что.
Магию.
И человеческую ипостась.
Но прежде чем драконье пламя поглотило Высшего, тот успел наслать на Эйнара проклятье:
- Все кончится! Все иссякнет! И останется у тебя лишь жажда, которую невозможно утолить! Двенадцать лет ты продержишься, но придет тринадцатый и иссушит тебя в пыль…
Эйнар не сразу понял, в чем суть этого проклятья, и двенадцать лет просуществовал без особых трудностей. Человеческая ипостась позволяла спокойно и мирно жить и в больших людских городах, и в маленьких деревнях. Драконом он становился редко, ведь облик этот слишком сильно напоминал о прошлой жизни, да и не было в нем особой необходимости.
Но вот настал тринадцатый год, и Эйнару пришлось вспомнить слова Высшего, ведь все изменилось. Тело перестало слушаться. Магия стала утекать из него, как вода из худого сосуда.
А с нею и жизнь.
Нужно было найти решение этой проблемы как можно скорее, и Эйнар отыскал в Меригранде одного престарелого вещуна-провидца. Дракон принес ему дары и спросил совета.
- Проклятье, что лежит на тебе, могущественно, но есть старый способ, который можно попробовать, - прозвучало в ответ.
- Какой же? – В глазах Эйнара вспыхнула надежда.
- Обрести любовь человеческой девы с Высшей кровью. Настоящую. И взаимную. С твоей стороны тоже. По доброй воле. По взаимному чувству. Не по обману. Не по лжи. Понимаешь?
Прожив с людьми дюжину лет, Эйнар насмотрелся на их отношения. Любовь… Люди часто получали ее через насилие. Через давление. С помощью власти. А у дев обычно и не было выбора – их отдавали нужным мужчинам, не спрашивая мнения. Видел ли он настоящую любовь меж людьми? Может, и видел, но только для дракона все это было чуждым и непонятным.
Хрупким, как лед первых заморозков.
Невесомым, как бледная дымка теплого выдоха в мороз…
Да и то, что дева должна быть из Высших, перечеркивало все раз и навсегда. Ненависть к хозяину и ему подобным все еще жгла изнутри.