Хилл, вновь, выругался, потом, глядя на принцессу, заорал:
— Мы тебя заставим Дракона любить, чёртова девка!
Хилл вытащил пистолет, быстро зарядил его, и, над самым ухом принцессы, выстрелил в небо. В ухе принцессы, теперь, уже, в правом, зазвенело. Принцесса отвернула лицо, и из её глаз, вновь, вылетело несколько слезинок. "Скорее бы, они удалились", — всё, о чём думала она в эти жестокие, для неё, минуты.
— Чёртова девка! — рявкнул, ещё раз, Саид, глядя на принцессу, которая никак не соглашалась служить Дракону.
Саид сложил пистолет в кожух, после чего, взял лицо принцессы, за подбородок, повернул её личико на себя, и сказал ей:
— Ты, если не согласишься служить Дракону, то закончишь свою жизнь, на сковородке.
— Имей, это ввиду, — рявкнул Хилл, принцессе.
Хилл повернулся к Саиду, и принял решение:
— Будет оставаться здесь, прикованной к скале, пока не поумнеет.
Саид ткнул пальцем в живот принцессе, и заорал:
— Ты будешь торчать на этой скале, пока не согласишься служить Дракону! Поняла?
Принцесса не отвечала. Она, вновь, отвернула своё личико. Слезинки, снова, брызнули из её глаз. Хилл и Саид поняли, что сегодня, от принцессы, ничего не добьёшься. Хилл махнул рукой, и приказал своим стражникам:
— Всем возвращаться!
Отряд начал спускаться к подножию горы. Хилл сказал Саиду, жестикулируя рукой:
— Возвращаемся, Саид.
Хилл и Саид двинулись, вслед за отрядом. Саид, напоследок, сказал принцессе:
— Мы, через несколько дней, вернёмся.
Отряд спустился, к подножию горы. Хилл, Саид и стражники сели на своих лошадей, и отправились во дворец.
__
Дракон страдал алкоголизмом. Он очень любил водку и крепкое вино. Если Дракон начинал пьянку, то запой продолжался, как правило, два месяца, и более. В период запоя, всеми делами в его царстве заправляло его правительство.
Водку и вино Дракон пил бочками. Спиртное, для Дракона, производили рабы на винно-водочном заводе. Завод снабжал спиртными напитками не только Дракона, но и всех его служителей. Однако, водку и вино, как Дракон, так и все его служители, потребляли в таких огромных количествах, что завод еле-еле справлялся с производством, а иногда, спиртное приходилось, даже, импортировать.
Когда Хилл, Саид и сопровождающие их стражники, после посещения принцессы на Змеиной горе, вернулись во дворец, пьянка шла полным ходом. Дракон и его придворные пьянствовали, и все они были, уже, сильно пьяными и очень развесёлыми. Водка и вино лились рекой. И только, мухоловы, численность которых была, накануне, удвоена, распоряжением Хилла, находились, всё ещё, в трезвом состоянии, и усердно отгоняли от Дракона всех мух и других летающих насекомых. Отныне, мухоловов, вокруг Дракона, было ровно двадцать, и распоряжение Хилла, об увеличении их числа, Дракону очень понравилось. Всюду, стоял запах водки и вина. Пьяненькие и весёленькие придворные музыканты играли любимую весёлую музыку Дракона, из репертуара, утверждённого самим Драконом. Дракон развалился в центре зала, и находился в весёлом расположении духа.
— У-у-у-у! — как всегда, завывали, в такт музыке, все три головы Дракона, уже, порядком опьяневшие.
Казалось, что каждая, из голов, стремилась перевыть две другие головы, и было видно, что Дракон очень любит музыку. Хилл, Саид и стражники, с радостью захотели присоединиться к пьянке, которая началась незадолго до их прихода. В углу, стояли двадцать выпитых пустых бочек из-под водки и вина, из которых, девятнадцать выпил, сам Дракон.
Дракон перестал завывать, и музыканты сделали паузу. Все придворные притихли, а стоявшие и ждавшие распоряжений Хилл, Саид, и сопровождавшие их стражники, уставились на своего хозяина, ожидая, что тот скажет.
— Где мой придворный поэт Пьер? — спросила голова Завр.
— Я, здесь! — отозвался слегка пьяный Пьер, сидевший за столом, и ждавший, когда Дракон о нём вспомнит.
Пьер выбежал на центр зала, держа в руках листы с бумагами, и приготовился зачитать свои стихи.
Пьеру было двадцать восемь лет, он был одет по парижской моде, и, уже, пятый год служил Дракону.
Голова Кавр спросила:
— Пьер! Написал ли ты, поэму, в честь меня?
— Или, оду? — спросила голова Тавр.
— Или, стихотворение, для меня? — спросила голова Завр.
Пьер, тут же, ответил:
— Пишу, Ваше Трёхглавие!
Пьер сделал радостный восторженный вид, и, глядя на Дракона, вновь, воскликнул:
— Пишу и поэму, и оду, и балладу, в твою честь, о Великий Дракон!