— Им повезло, — пояснили англичане, немного знавшие Кантон, и китайские законы. — Чиновник, что их судил, был в добром настроении. Да и родственникам, позволяется их кормить. Сами-то, они, до рта руками достать не могут.
— Один, два или три месяца в канге — и ты свободен, — разъяснил ей, один из её друзей-матросов, тоже, немного знавший китайские порядки. — Могло бы, быть, и хуже, как вон, с теми.
Матрос показал, рукой, в сторону, где восемь мужчин и одна женщина проходили процедуру медленной публичной казни, через удушение в бамбуковых клетках.
Бамбуковая клетка представляла, из себя, усечённую пирамиду, в высоту, чуть выше человеческого роста, и предназначалась для публичной и непубличной казни одного человека, за один раз.
Приговорённые к смерти висели на шеях, на верхних перекладинах, словно в петле, но чтобы смерть не наступила быстро, каждый из них стоял на стопке черепиц, которые, по одной, через интервал времени, по команде старшего надзирателя, убирали.
— За что, их? — спросила Юлия Иголочка друзей матросов.
— Вон, написано, — ответил Юлии один из матросов, кивнув головой на клетки, имея в виду таблички с иероглифами, прибитые повдоль клеток.
Ронни, по-детски прямолинейно, сказал:
— Их всех, мандарин, сюда, велел отправить!
— Их, сюда, стража привела, — добавила Мэгги.
Юлия кинула взгляд на таблички с иероглифами, прибитые на клетках, и непонимающе покачала головой. Вокруг клеток крутились надзиратели-экзекуторы, а праздно шатающиеся люди, видимо, не раз видевшие процедуру казни на этом месте, подходили, смотрели, и быстро уходили.
— Кто-то, за тяжкое преступление, кто-то, за нетяжкое, кто-то, по ошибке, кто-то, по навету, а кто-то, по заказу своего врага. Всё, точно также, как в Европе, — сказал Юлии её товарищ-матрос, который был в Китае не впервые, и знал Кантон.
— Казнят в Европе, казнят в Китае, — заметил, по-философски, другой, сопровождавший Юлию, матрос.
Юлия и английский клерк стали смотреть, на умирающую в клетке, женщину. Та, бедняжка, стояла на цыпочках, и до окончательной смерти, ей оставалось три черепицы. В это время, надзиратель, для всей шатающейся публики, в очередной раз, что-то объявил. Англичанин, тут же, перевёл для Юлии и её друзей:
— Говорит, что дама приговорена к смертной казни за оскорбление собственной свекрови.
— За оскорбление свекрови?! — захлопала глазами Юлия.
— Да, за оскорбление свекрови, — кивнул головой англичанин.
Юлия остолбенела. Затем, она пришла в себя, и спросила англичанина:
— Свекровь княгиня?
Англичанин пожал плечами, подошёл к надзирателю, что-то, того, спросил, затем, вернулся к Юлии, взял за руку свою жену, и сказал им:
— И она сама, и её свекровь из семей ремесленников.
— За оскорбление свекрови — смертная казнь! Дикость! — воскликнула Юлия, с возмущением качая головой.
— Такой, здесь, закон, — сказала англичанка, которая держала, за руку, девочку.
В это время, старший надзиратель приказал, и у всех, кто находился в клетках, из-под ног, убрали по одной черепице. Послышались стоны, приговорённых к казни, и толпа оживилась.
Один из матросов сделал возмущённое лицо, и сказал:
— Как европейская католическая инквизиция. Казнь на костре ещё мучительней.
Другой матрос сказал:
— Оскорбление — это, хотя бы, что-то. У нас, в Европе, "ведьм" ловят и сжигают, кое-где, до сих пор. Считай, совсем без вины.
Юлия приумолкла. Обе англичанки стали качать головами, и возмущаться жестоким приговором, вынесенном женщине. В это время, надзиратель начал, вновь, что-то объявлять. Английский клерк одёрнул Юлию, кивнул на крайнего мужчину, умирающего в бамбуковой клетке, и сказал:
— Надзиратель говорит о том, крайнем.
Юлия поглядела на несчастного китайца, на которого кивнул английский клерк. Тот стоял на цыпочках, и ждал смерти.
Надзиратель продолжал что-то говорить толпе по-китайски, а англичанин переводил для Юлии, и её друзей-матросов:
— Надзиратель говорит, что Чжу Дэ проходит процедуру казни по доброй воле. Вместо какого-то богача, которого приговорили к смерти за крупные расхищения.
Юлия, аж, прикусила язык.
— По доброй воле? Как так? — удивлённо, хлопая недоумённо глазами, спросила Юлия.
— Всё по закону, — ответил английский клерк. — Богач нанял его, заплатил. Семья его получила деньги. Он нанялся на процедуру казни, чтобы его семья не голодала. Его казнят вместо богача, который сейчас, у себя дома, попивает чай.