Она смотрела на кругленького и неряшливого Иванова, который ей в отцы годился, с неприязнью. Подсобный рабочий, по совместительству стропальщик, Иванов был сплошной ходячей неприятностью для мастера цеха. То без каски в цеху ходит, то от работы отлынивает. То, как сейчас, тушит о внутреннюю часть рукава сигарету! Иногда он это делал прямо ботинком об пол...
Бычки на пролете - мусор. Но бычки в горячем цеху... Это потенциальная опасность! И если Иванова застукают за таким чудовищным нарушением техники безопасности, нагорит не только Иванову, который, конечно же, выкрутится, притворившись придурочным, но и Людмиле, и начцэ. Потому что кто ответственный за технику безопасности? Правильно, начальство.
Люда справилась со злостью и вздохнула: неприятностям быть, пора уже смириться с этим, а Иванов с сигаретой - лишь последний сигнал.
Всё, хватит пытаться предотвратить неприятности!
Даже простое присутствие Иванова на смене — уже сигнал. Так, надо проверить раздевалку или послать туда того, у кого хороший нюх, – не протащил ли этот разгильдяй в цех спиртное. Такое за ним тоже наблюдалось. Но она займется этим позже, когда со сменными штампами решит вопрос.
Людмила ещё раз вздохнула, одарила Иванова тяжелым взглядом, в ответ получив насквозь фальшивую гримасу «я идеален и абсолютно чист», и пошла в сторону склада. За ней потянулись двое рабочих, откомандированных бригадиром с помощью сложных жестов.
На участке порезки заготовок Люда осмотрелась. Автомат резал катанный круглый профиль, повизгивая и получая свою порцию охлаждающей жидкости. Нарезанные заготовки лежали в мульдах, словно детские кегли, аккуратно и даже красиво. Сами мульды стояли ровными рядами, готовые протянуть руки-стропы к крану и переместиться к печи для нагрева. Рабочий участка возился у дальнего станка. Приподнял голову, увидел Людмилу и поприветствовал кивком. И снова вернулся к своему делу.
Такое Людмиле нравилось: человек работает, не отвлекается на мелочи и незначительные вещи.
«Все бы так», - вздохнула она, радуясь, что хоть на одном участке работа идет как надо.
Прислушалась и сама себя поругала: нельзя же видеть вокруг только негатив. Есть же ещё первый ковочный.
Люда прислушалась. Цех наполнялся тем самым неторопливым гулким перестуком, а пол под ногой мелко вибрировал, как бывало, когда работа уже вошла в привычную колею, и теперь рабочий на первом молоте трижды жмет на рычаг, штампуя светящуюся оранжевую поковку, второй переносит её с помощью талей к другому штампу, и там её снова штампуют в штампах с более точными ручьями. А потом приглушенный звяк как бы подтверждает – отковали, и теперь готовая поковка лежит в мульде среди таких же готовых. Остывает.
Люда вздохнула: значит, задание хотя бы на одном участке сегодня будет выполнено. Иванова бы только загнать на рабочее место, а то ведь увидел две бригады не при деле и сам туда же. Таких бездельников, как он, ещё поискать. Но что поделать? Кадровый голод заставлял держаться даже за такие безнадежных работников.
И в вопросе дисциплинирования Иванова Люда больше надеялась на саму бригаду – все же мужики и без неё ладили в вопросах призыва своего рабочего к порядку. Небось справятся и сейчас. Ей вмешиваться – только мешать.
Людмила обернулась проверить, взяли ли рабочие первой бригады тележку или ещё и здесь будут тянуть время. И успокоилась: один, что помоложе, толкал впереди себя новенькую красную тележку с каким-то даже шиком – придерживая её за ручки только двумя пальцами. Он улыбнулся в ответ на её взгляд. Люда кивнула, мол, вижу, следуйте за мной, и свернула к двери в склад, наморщила лоб, пытаясь понять, была ли издевка в улыбке этого парня или ей только показалось.
Распахнула хлипкую, чисто символическую дверь, громко крикнула в темноту:
- Коржиков! Доброго здоровья! Открывай закрома!
Глава 5
- Чего орешь, бешеная девка? - довольно громко пробурчал скрипучий голос, и из-за ближайшего стеллажа с аккуратно разложенными и подписанными деталями и заготовками выплыл кладовщик.
Полуэкт Евграфович Коржиков, в котором все подозревали лепреконову кровь, всем своим морщинистым и недовольным видом походил на кислое моченое яблоко. Характер, впрочем, у него был такой же – кислый.
- Нам дублеры нужны на молоточек тонну.
Люда улыбнулась, и не так Коржикову, как своим мыслям – всё же утереть нос Наташке это приятно. Она-то ждет, наверное, что у Люды нет сменных штампов, небось уже и зубы точит, чтобы покусать, потрепать, доказать, что её вызывают понапрасну.