И яростными, душащими движениями стала жать на рукоятку. Пшик-пшик-пшик. Пшик. Пш-ш-шик.
Вода облачком мелких брызг оседала на когда-то зеленых лаковых листьях «огненного цветка». И что сам цветок чувствовал, было не узнать, а вот Людмиле становилось легче. Будто она не рукоятку жала, а наконец добралась до Наташки и разбирается с ней, выражая весь свой негатив простым движением руки.
С каждым сжатием Люда будто сдувалась, расслабляясь. И наконец, когда листья влажно-глянцево заблестели, она удовлетворенно выдохнула и поставила пульверизатор в его привычный запаутиненный угол. И обернулась к молчащим коллегам.
Все отреагировали более-менее нормально – картина в принципе-то была привычная. Старый начальник цеха часто делал то же самое во время совещаний, и это никого не удивляло, как не удивляет надевание каски при входе в цех.
Только это было нормально для привычных людей, а вот Герман Генрихович смотрел на Люду такими глазами… Что она поняла – давит. Она опять на него давит! Хотя и в мыслях не было вовсе, да только кто ей поверит? Сейчас ей всё это выскажут. Казалось, именно этой взбучки все и ждали, и даже немного втянули головы в плечи готовясь.
Но начальник цеха, дракон и маг, на территории которого кто-то чужой хозяйничал, промолчал. И Люда, понимая, что нужно что-то сказать, как-то сгладить, пробормотала:
- Это же «огненный цветок». Он любит драконов, но его опрыскивать надо. Чахнет же…
И обернулась беспомощно на эсхинатус, блестящий и будто повеселевший за эти несколько мгновений.
Герман Генрихович, продолжая смотреть на Люду немного непонятным взглядом, заговорил. Это было неожиданно хотя бы потому, что заговорил он о деле, а не о своеволии простого мастера цеха, Людмилы Поповой. Да и обычно в разговор женщин, который на совещаниях нередко переходил если не в скандал, то в свару, не вмешивался, придерживаясь нейтралитета в любом споре. Просто сейчас, видимо, слово «план» волшебным образом сдвинуло начальника с нейтралки.
- Наталья Анатольевна, а как часто ваша бригада чистит клиновой стол пресса? – спросил и, наконец, отвел своей тяжелый взгляд от Людмилы.
«Это кто ещё на кого давит», - подумала она, ощущая, как легче становится дышать без этого неподвижного драконовского взгляда. Она пробиралась к своему месту, прилагая максимум усилий, чтобы слиться с обшарпанными стенами кабинета и быть незаметной.
Наталья Анатольевна с раздражающей ленцой перевела томный взгляд на Германа Генриховича. Пожала круглым даже в мешковатой куртке сизов плечом.
- Ну как?.. – задумалась, скривив губы. – Ну раз в полгода примерно…
- Ага, когда переналаживаете, - ехидно подсказала Людмила и словила новый недовольный взгляд начальника цеха.
И сама себя одернула: молчать. Надо молчать! Выступила уже сегодня, хватит. И подавила тяжелый вздох.
Отношения у них с начальником не задались с самого первого совещания. Люда всё хорошо помнила: Герман Генрихович настаивал на выборах секретаря, который будет вести протокол. И если тут Люда согласилась (правда, в душе, то есть молча), то потом, когда новый начальник потребовал, чтобы все присутствующие расписались в явочном листе, возмутилась и стала убеждать, что у них так не принято. И даже после его строгого: «Не учите меня» - продолжала настаивать, что это невежливо, неуважительно, не коллегиально, в конце концов.
На что новый начальник разъярился и сказал таким густым, свистящим шепотом: «Вы что, давите на меня?», что Люда отпрянула, подавившись возражениями, и отрицательно затрясла головой.
Да, злить дракона не стоило, это знал любой первоклассник. И Люда тоже знала, потому что она давно не первоклашка, она школу закончила. И ещё институт. И даже с красным дипломом. И чтобы не злить, всегда и постоянно прислушивалась – не давит ли она на начальника? Иногда вслух, но чаще про себя, иногда с иронией, но бывало, что и всерьез.
Сейчас, когда она так опрометчиво бросилась спасать нечастный эсхинатус, который старый начальник, уходя, не забрал с собой, она… Давила? Нет, не давила, конечно. Даже спешно о таком думать. Но… Но, кажется, лезла не в свое дело. Вот да, точно.
Ухаживать за цветком в кабинете начальника чье дело? Начальника. Вот пусть бы сам и занимался. Только он, похоже, и думать о несчастном растении забыл. А Люда сунулась куда не звали.