Вот Наталья... Люда глянула на неё, красивую, томную, недовольную. Вот кто никуда не лезет, не суется, ни на кого не давит, впрочем, и вовсе не перетруждается на работе. Вот и сейчас на выпад Людмилы ничуть не смутилась и кивнула согласно, мол, да, чистим именно когда переналаживаем, раз в полгода. И глядела на начальника всё так же благожелательно и чуточку снисходительно.
- То есть профилактически не чистите? – уточнил начальник, глядя на Наталью своим тяжелым, как боек пресса, взглядом.
Наталья отрицательно покачала головой. Медленно и плавно. И вовсе не от тяжести начальственного взора она это делала медленно. «Просто корона у неё плоховато закреплена сегодня, вот и опасается её потерять. Наверное», - про себя ёрничала Люда, как и все присутствующие, молча наблюдая диалог начальника цеха и конструкторши.
- И в план работ не ставите? – продолжал допытываться въедливый драконо-начальник.
Наташка снова качнула головой, и стул под ней скрипнул, будто озвучил её плохо скрытое недовольство: сколько можно спрашивать об одном и том же?
- А почему? – всё вглядывался Герман Генрихович в густо накрашенное Наташкино лицо.
И вопрос его, надо полагать, был непраздный. Он наклонился в сторону Натальи всем корпусом, прищурился – по всему видно, что сильно заинтересован. Людка не выдержала и открыла было рот, чтобы помочь и объяснить вместо Наташки, а то вдруг она опять перепутает чего или призабудет. Но снова почувствовала несильный нажим тяжелого ботинка на ногу и сдулась. Откинулась на стуле, сложила руки на груди. Она бросила косой благодарный взгляд на коллегу, мысленно соглашаясь с ним, что дело теперь можно передать в настойчивые руки начальника.
И передала.
Хотя хотелось, конечно, совсем другого. Хотелось, чтобы начальство хоть раз заглянуло за эту лакированную красоту Наташкиного лица и увидело расчетливость, эгоизм и полное наплевательское отношение к общему результату.
Жаль… Жаль.
Наташка снова неторопливо пожала одним плечом и тоном «это и дураку ясно» ответила:
- Это не ремонтные работы.
Но начальник не услышал про дурака, чем, надо сказать, втайне восхитил Люду (впрочем, не сильно), и предложил:
- Наталья Анатольевна, а в чем проблема? Давайте расценим эти работы как профилактические и запишем в план профилактических работ.
Глаз начальника, приоткрывшись, блеснул обычным круглым зрачком, и суровое выражение лица чуть смягчилось. Похоже, предложение начальства самому начальству здорово нравилось.
- Но это не профилактические работы, - слегка повела кистью Наташка, не смутившись ни на минуту. – И расценить их таковыми не получится.
- А если не профилактические, то как ещё можно их расценить? – уточнил начальник, и в голосе его послышался легкий присвист.
Людка замерла. Да что Людка! Замерли все, сидевшие в обшарпанном кабинете начальника цеха. Потому что все знали, что значит этот свист из уст дракона. Это была зарождающаяся злость. Злить дракона – та ещё глупость. Но Наташка то ли не знала, то ли была глупее, чем казалось, но она равнодушно пожала плечом.
- Не зна-аю, - протянула лениво.
Дракон Герман Генрихович посидел молча, с чуть прикрытыми веками. Людка могла поспорить на тысячу рублей, что сейчас у него в глазах снова прорезался вертикальный зрачок. Да только среди притихших коллег спорить было не с кем – все умные, все это знали, и спорить не стал бы никто. Наташка не в счёт.
Начальник посидел неподвижно недолго. Поднял голову и открыл обычные, нормальные глаза, улыбнулся и сказал:
- А вы, Наталья Анатольевна, все равно впишите чистку клинового стола в свой план профилактических ремонтов с периодичностью…
Герман Генрихович заколебался, и Людка мгновенно воспользовалась паузой:
- Не реже раза в месяц!
Начальник глянул на неё остро, оценивающе. Люда состроила гримасу «ой, простите, я случайно», которую начальник проигнорировал. Но аргумент принял. Молча.», которую начальник проигнорировал. Но аргумент принял. Молча.
- Да, Наталья Анатольевна, так и запишите: не реже раза в месяц.