Когда только-только они обе пришли на завод – Люда в цех, а Крыса-Олька в престижный отдел главного конструктора, Люда немного смущалась. У неё и в дипломе оценки были лучше, чем у Ольки, и тема выпускной работы сложнее, и она сама его писала от первой до последней буквы. А вот на работу её взяли только в цех, а слабачку Ольку – сразу в ОГК.
Людмиле было даже обидно: вечно эта Крыса пролазит вперед. И успокоилась только, когда тогдашний начальник цеха, Ингвар Федорович, сказал:
- Захочешь, Людок, учиться дальше, в магистратуре ли, в аспирантуре, мы тебе тут же выпишем рекомендации. А в институте тебя встретят с распростертыми объятиями: там любят не просто умных, а ещё чтобы практиков, чтобы человек видел завод, оборудование, работал с ним и потому знал слабые места производства. Так что работай, получай опыт, он всегда пригодится. Весь век тут все равно сидеть не будешь.
И Люда стала как скала, спокойная и уверенная. Потому что эта работа только этап к чему-то большему. И она - её козырь на будущее. Теперь Люда точно знала, что, если захочет расти, у неё есть куда. А вот как с этим обстояли дела у Ольки, было неясно. Хотя…
Ещё в институте, когда остальные студенты грызли гранит науки, Олька крысила по преподавателям и искала. Она так и говорила: «Мне нужен мужчина. Можно и не в мужья. Но он должен носить меня на руках, восхищаться, осыпать подарками, а я… Так и быть, буду его терпеть». Так что какая там учеба?
Поэтому в интерес Ольки к ней, Людмиле Поповой, не верилось. И, конечно, не верилось, что Олька ради неработающих шпилек в её адрес задержится в пятницу после работы. Скорее всего, случайность. Хотя… Может, бывшая однокурсница придумала какую-нибудь новую гадость?
Но та шла молча и явно о чем-то размышляла. Люда попробовала немного ускориться, но Олька быстро догнала её и поспешила завести разговор. Ага, значит, ей что-то надо.
- Ну и как вам новый начальник цеха? – спросила с покровительственной интонацией. Её высокие каблуки цокали по дорожке, ведущей от проходной к остановке транспорта, казалось, тоже с какой-то надменной интонацией.
Хм. Ну-ну. Вот это уже больше похоже на правду – улыбнулась про себя Людмила. И не то чтобы он был уж очень новый - несколько месяцев. Три? Или уже четыре?
- Ну? Как он? – нетерпеливо переспросила Олька-Крыса.
- В каком смысле, Ольга Викторовна?
Понимала Олька тонкую издевку Люды или нет, было непонятно, но принимала такое вот выканье благосклонно. И потому улыбнулась, на этот раз уже не так противно:
- Ну… Как ему работается? И вообще…
Какое такое «вообще» имелось в виду, Люда понимала, но, не стесняясь, строила из себя дурочку.
- Он? Хорошо, - начала обстоятельно. – Работает. Оч-чень строгий. Требовательный – просто жуть. Чуть что, выговор. Или вообще ка-ак зашипит! Ну точно змеище по раскаленному песку ползет. Его все прям боятся!
Во время Людкиной болтовни Олька смотрела в пространство перед собой, чуть наклонив голову к плечу, и не просто слушала, а прямо-таки впитывала информацию, будто давно не политое растение – воду. А на словах про змеище Олька напряглась и глянула на Люду. И та без труда прочитала в этом взгляде удивление, испуг и даже, кажется, панику.
Но бывшая однокурсница быстро отвернулась к кустам, будто в них могло быть что-то интересное. Ну да, так и поверили все, что Ольку-Крысу кусты интересуют, ха.
- Властность – это как раз не удивительно, - проговорила задумчиво в эти самые кусты Олька. – Он же сын Карпина. Наследник, вот и властвует... Ему, чтобы в правление попасть, пять лет надо на руководящих должностях на заводе потереться, специфику понять.
У Люды перехватило дыхание – её накрыло осознанием. Фамилия нового, но уже не такого и нового, начальника связалась с такой точно фамилией одного из пяти крупнейших акционеров их завода, практически совладельца. Люда споткнулась, едва не свалившись со своих невысоких каблучков, заодно и воздухом подавилась на фоне перехваченного дыхания.
Крыса-Олька продолжала с умным видом рассуждать о том, что это, конечно, хорошо, что его все боятся и всякое такое, но глупым цеховым курицам лучше рассказать не об этом, а о том, как он себя ведет с… противоположным полом. Но, заметив, что Люда её не слушает, и вовсе даже отстала, обернулась и обратила внимание на её странное поведением. С неудовольствием спросила:
- Люся! Что это с тобой? – А потом вдруг окрысилась: - Эй, а ты случайно на него глаз не положила?!
И столько было возмущения, недовольства и даже немного бешенства в этих словах, что Люда быстренько пришла в себя и смогла выдавить: