– Извини, – смущенно пробормотал Лоренс и подумал, что его извинение, видимо, прозвучало как плохо скрываемое недовольство.
– Я чувствовала себя ненужной тебе, – призналась Джуна. – Это было обиднее всего. Ты прекрасно проводил время со мной, вернее, с моим телом. Обо мне ты, пожалуй, совсем не думал. Тебе твое собственное удовольствие было важнее.
Лоренсу захотелось зажать уши и не слышать ее. Ему очень хотелось, чтобы она замолчала, но просить ее об этом, конечно же, не следовало. Переполнившее его чувство вины ощущалось почти физически, сродни мучительной боли. А ведь он так гордился собой в те минуты, когда они занимались любовью. Думал, что его «подвиги» возбуждают и ее.
– Тебе надо было сразу сказать об этом. Но ты ведь ничего мне не сказала.
Даже ему самому эти слова показались неискренними и несколько агрессивными.
Джуна осторожно коснулась его руки.
– Конечно, не сказала.
Что? Он не понял ее, действительно не понял. Затем глянул на сигарету, и его снова охватили прежние подозрения.
– Больше подобное не повторится. Договорились?
– Тогда это будет отрицанием произошедшего. А это неправильно и просто глупо и испортит наши отношения. Я все это время думала, чего же ты от меня хочешь?
Ее голос звучал ровно и монотонно, именно так говорят адвокаты, занимающие сторону обвинения.
Вообще-то чего Лоренсу сейчас действительно хотелось, так это поскорее исчезнуть из этой комнаты и из этого дома. Поскорее одеться и пешком вернуться в Форт-Вильям, где можно сесть на поезд, который вернет его в нормальный, реальный мир. Но уходить от Джуны ему тоже не хотелось. Последние дни они прекрасно проводили время вместе, между ними установились теплые, дружеские отношения. Такого с ним еще ни разу не было с тех пор, как он расстался с Розалин.
Разве у влюбленных не бывает проблем?
– Никакое это не отрицание, – медленно произнес он. – Это – добавление. Секс будет у нас полностью равноправным.
Ну ты и хитроумный парень, айда Лоренс! Это был хороший ход.
– Да, – с серьезным видом ответила Джуна. – Все будет именно так. Нам нужно сначала обсуждать то, чем мы будем с тобой заниматься. Таким образом мы сможем лучше узнать друг друга.
Лоренс еле сдержался, чтобы не показать свое истинное отношение к подобной перспективе. Секс – занятие непредсказуемое, предназначенное для удовольствия, его нельзя диагностировать и прогнозировать заранее. Но если это поможет поскорее замять возникшую неловкость и закруглить разговор… что ж, пожалуйста.
– Хорошо, договорились, – примирительно произнес он и, подавшись вперед, быстро, но как-то неуклюже поцеловал ее.
– Не хочешь ли начать прямо сейчас? Мы могли бы снова принять одну из поз, которую опробовали ночью. Ты только скажи какую.
– Нет, пожалуй, не стоит. Я бы сейчас предпочел приступить к завтраку.
«Это не трусость с моей стороны, – подумал он. – Это всего лишь вежливость и практичность».
Когда Лоренс вошел в кухню, то испытал ощущение, будто уже не раз заходил сюда рано утром. Джуна снова сделалась прилипчивой, смеялась, улыбалась и каждую минуту целовала его. Прикасалась к нему, как будто желая убедиться, что он по-прежнему рядом.
Лоренсу неожиданно пришла в голову мысль – католики они или нет? Розалин всегда повторяла, что никто не в состоянии тягаться с правоверными католиками в том, что касается вины за радости, получаемые от секса.
Забудь о Розалин, мысленно приказал он себе. Затем чмокнул Джуну в щеку и получил в благодарность за поцелуй нежную улыбку.
– Ах вы, проказники! – не удержалась от улыбки Джеки. – Закрой глаза, Самсон!
Утро выдалось солнечное, и когда Лоренс поинтересовался прогнозом погоды, его заверили, что до конца дня небо будет ясным и безоблачным. Они с Джуной сели на велосипеды и отправились в город. Как только они выехали из подлеска, окружавшего коттедж Джеки, Лоренс так сильно нажал на тормоз, что едва не вылетел из седла. Впереди возвышался Бен-Невис, вершина которого была все еще покрыта снегом. На почти вертикальных склонах блестели длинные ленты воды.
– Впечатляющая картина, – обронил Лоренс, искренне восхищенный величественной красотой горы. Солнце отражалось от горных снегов, заставляя прищуриваться от его ослепительного блеска. Интересно, каково наблюдать за окружающим миром с вершины Бен-Невиса? – Наверное, с него можно увидеть всю Шотландию как на ладони.
– Можем совершить восхождение на него, если хочешь.
– Шутишь. Мне ни за что не подняться наверх без мышечного скелета, которым оснащен мой спецкостюм. Эти горы, видимо, смертельно опасны даже для опытных скалолазов. Да и ближайший склон явно ненадежен. Там щебенка так и посыплется из-под ног.
– Глупый. По этому склону вовсе не нужно начинать восхождение. Тут есть пешая тропинка, которая начинается в долине. Всего несколько часов – и ты наверху.
– Здорово.
Лоренс еще раз посмотрел на гору, прежде чем снова оседлать велосипед.
Джеки снабдила их списком покупок, которые надлежало сделать в городе. У Лоренса возникли подозрения, что поручения были надуманными и Джеки просто решила дать им возможность побыть вдвоем. Что же, он не имеет ничего против.
– Милый городок, – сказал он, когда они шагали по главной улице, предназначавшейся исключительно для пешеходов.
Здания с магазинчиками на первом этаже были либо построены лет четыреста назад, либо представляли собой хорошую имитацию под старину.
– Пожалуй, – согласилась Джуна. – Муниципалитет привел в порядок и отреставрировал большое количество старых зданий, имеющих историческое значение. Сейчас денег на такие мероприятия по восстановлению внешнего облика городов хватает.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что признаёшь наконец, что большие компании хоть что-то доброе делают для экономики? Это ведь они являются главными источниками денежных средств.
– Я так и думала, что ты скажешь нечто подобное. В настоящее время Форт-Вильям пользуется популярностью и начинает вписываться в твое представление о монокультуре. Именно так, как тебе нравится.
– А разве это так плохо? Я видел города, которые по сравнению с Форт-Вильямом находятся в плачевном состоянии. Я ведь на Земле уже пять лет.
Они дошли до южного края главной улицы, где главная дорога отклонялась в сторону и проходила вдоль берега озера. Остальная часть города состояла преимущественно из домов, прилепившихся к отлогому склону горы на высоте около четверти мили от самой кромки воды. Все они располагались в огороженных садиках с несколькими деревьями и утопали в зелени молодых берез и белой пене вишневых цветков. Лужайки перед домами пестрели желто-красными коврами тюльпанов и нарциссов.
– Конечно, нет, – отозвалась Джуна. – В них очень удобно и приятно жить, особенно зимой. Все эти красивые домики добротно построены и прекрасно утеплены. Если тебя когда-нибудь пригласят в один из таких домов, ты убедишься в том, что внутри они безвкусно обставлены. Примерно девяносто пять процентов городских домов были построены в течение двух последних столетий. Они делались по образцу особняков, возведенных еще до бума строительной индустрии, использующей робототехнику. Но эти новомодные дома повышенной плотности вряд ли простоят века в отличие от бабулиной хижины. Поэтому у нас только один дом стоит на том месте, где полагалось бы быть двум или даже трем домам.
– Снова деньги.
– Верно. Но даже не они – определяющий фактор. Население города уменьшилось почти на четверть по сравнению с двадцатым веком.
– А я думал, сельское население уменьшается еще со времен промышленной революции.
– Ты прав. Но я не то имела в виду. В целом население продолжает неуклонно уменьшаться. Именно по этой причине сегодня можно обзавестись более крупным домом и садом без особого воздействия на природу.
– Наверное, благодаря тому, что сегодня нет земледелия.
– Согласна. Тебе не кажется, что все это идеально дополняет друг друга?
Тон, которым бы задан вопрос, свидетельствовал о том, какое презрение Джуна испытывала к этой проблеме.