Вот только ни отворачиваться, ни смиряться с этим самым уделом я не планировала. И прежде чем подумала, что, возможно, не имею особого права на дракона, замуж за него не вышла, да и вроде как никто не звал, выпалила:
– Почему эти две девки стоят и ждут тут кого-то в сорочках для первой брачной ночи?!
Альдо повернулся ко мне и ошеломленно заморгал.
– Эта монастырская тряпка – сорочка для первой брачной ночи?! – ошалело переспросил он.
– Конечно! – воскликнула я. – Классическая! Передающаяся, кхм, из поколения в поколение.
– Такое передают из поколения в поколение?! – кажется, Альдо был в шоке.
– Такова традиция, – развела руками я.
– Какой кошмар! – искренне возмутился дракон. – Это же негигиенично! Девушки! – он повернулся к незнакомкам. – Немедленно избавьтесь от этой грязной гадости!
Девушки отреагировали практически моментально. Одна из них уже потянулась к завязкам сорочки, собираясь её снять, вторая спешно подобрала юбки, обнажив ноги. И не до колен, а до бедер и того непристойного, что никому, даже собственному мужу, показывать не пристало!
– Ну не при мне же! – возмутился Альдо, стремительно отворачиваясь.
– Вы желаете видеть нас уже раздетыми, Ваше Драконейшество? – смирно поинтересовалась одна из девиц.
– Я вообще не желаю вас видеть! Тем более, раздетыми! – возмутился Альдо. – Немедленно переоденьтесь в нормальную одежду и сожгите эти грязные тряпки, иначе их сожгу я!
– Вы хотите воспользоваться нами в одежде? – как ни в чем ни бывало поинтересовалась девица.
Я покраснела от возмущения. Нет, я, конечно, всё понимаю, в человеческом обличии Альдо невообразимо хорош собой, таким мужчиной трудно не залюбоваться, но как же можно так откровенно намекать на связь! Подобную наглость я не видела даже в исполнении отцовских фавориток, а уж эти дамочки знали толк в разврате побольше, чем моя мать!
– Да! – рявкнул Альдо. – В одежде! И не в тех целях, о которых вы тут мне болтаете! Марлена, – он повернулся ко мне, – прости, произошло жуткое недоразумение. Эти две... Принесенные в жертву девушки были привезены селянами из одной, хм, подневольной деревни. Вместе с едой. И они будут здесь работать!
– Работать? – изогнула брови я. – Это, прости, кем?
– Служанками, – сообщил Альдо. – Слышите, вы, двое? Служанками, которые убирают в поместье, смотрят за хозяйством. За домашним скотом, я имел в виду. Тьфу! За коровами и курами! А на меня смотреть не надо! И оденьтесь же вы наконец, не то сожгу!
Угроза возымела свой эффект. Барышни засуетились, и уже через несколько минут предстали перед нами в одежде, вполне подходящей для работы по дому. Впрочем, вид их был не до конца приличен. Я в своей жизни, разумеется, не слишком часто контактировала с селянами, но вполне могла определить, как пытается выглядеть женщина, когда главная её цель -привлечь внимание мужчины. Именно так и вели себя две девицы, непонятно как появившиеся посреди поместья. Стихии бы их побрали!
– Что нам будет приказано сделать? – выпятила грудь одна из девиц.
– Я нашла кухонные помещения, – подала голос я, надеясь, что из-за своей необразованности в плане быта не перепутала кухню с чем-то другим. – Приготовьте нам завтрак, раз уж сюда привезли продукты.
Конечно, вопрос девиц был направлен к Альдо, и я, только договорив, сообразила, что в этом доме не хозяйка. Но ведь я принцесса, трудно так просто избавиться от привычек!
Очевидно, той самой вредной привычкой, которой не могли лишиться врученные дракону селянки, было хамство. Потому что вторая, та, которая по большей мере отмалчивалась, вдруг набралась храбрости и в лицо заявила мне:
– А мы станем слушать только Его Драконейшество! А другие девушки здесь такие же жертвы дракону, как и мы, и они нам не указ!
Я аж дернулась от неожиданности. Меня, принцессу, только что уравняли с простыми девицами, ещё и так по-хамски! Но следом за этой мыслью прилетела и следующая: а вдруг нахалка права? Ведь я здесь тоже украденная драконом девица.
– Молчать! – рявкнул Альдо, развеивая мои сомнения.
Его рубашка осыпалась пеплом к ногам, обнажая торс мужчины. Брюки пока держались, а вот верхнюю половину тела окутало пламя; оно играло на голой коже человека-дракона, а голос мужчины стал низким, рычащим и опасным: