— Конечно, - тут же согласился он, подумав, что позже другу придется конкретно перед ним отчитаться. – Дайте ей трубку.
Ким протянула Сесилии телефон и спокойно вошла в кабинет.
В холле вовсе не было холодно, но для Кимберли сразу стало очевидно, что секретарша подбивает клинья к начальнику. Ким старалась не думать о том, что уже начала ревновать, но ей действительно было бы неприятно ждать Фрейзера сидя напротив этой разукрашенной блондинки с выпадающими из декольте грудями.
Она постаралась отвлечься от мыслей о секретарше и осмотрелась вокруг. Кабинет был просторным и темным. На столе царил идеальный порядок, лишь одна папка лежала посередине. Ким прошлась до больших окон, выходящих прямо на ее ресторан, и поняла, что обстановка отлично подходила хозяину.
Ей пришло в голову, что он также любил простор, скорее всего и в отношениях тоже, но и порядок был для него важен. Все должно было лежать на своих местах, а дела должны были быть улажены. Она еще раз уверилась, что поступила правильно, придя сюда. Фрейзер наверняка тоже захочет все обсудить и разложить их ситуацию по полочкам. Он не из тех, кто станет бежать и прятаться.
Проходя мимо шикарного рабочего стола, который был сделан явно на заказ, она не удержалась и позволила себе маленькую вольность. Она уселась в удобное кожаное кресло и покрутилась, не сдержав улыбку. Неожиданно она почувствовала знакомый запах. Повернув голову, она поняла, что кожа впитала в себя аромат Фрейзера - тот самый, который она с наслаждением впитывала вчера в лифте вместе с его поцелуями.
Ее рука непроизвольно поднялась и огладила место на шее, прикрытое легким шарфиком. Фрейзер будто пометил ее, оставив свой след на самом видном месте.
Когда Ким решила, что довольно поиграла из себя хозяина кабинета, она встала, оперевшись руками на стол и случайно задела папку. Изнутри показался тонкий обрывок газеты. Ким сразу узнала последние буквы ее названия.
Даже не задумываясь, она открыла папку и увидела несколько разных газетных вырезок. Спустя несколько минут Ким вылетела из кабинета, словно ошпаренная.
Глава 9
Лола и остальные повара изо всех сил пытались делать вид, что все в порядке, но Ким не оставляла им никаких шансов.
Ей необходимо было нарезать мясо на аккуратные маленькие кусочки, однако, вместо этого она кромсала мякоть острым тесаком, не забывая что-то злобно приговаривать себе под нос.
В таком состоянии команда видела ее впервые, поэтому лезть к ней никто не решился. Особенно четко их взгляды были сосредоточены на тесаке, которым она орудовала так ловко, словно каждый день разделывала им чьи-то туши.
Благо, вскоре на кухню зашел Хэнк, который еще с утра заметил ее странное состояние, поэтому решил проверить подругу. Повара облегченно выдохнули, увидев его. Управляющий быстро оценил ситуацию и с решительным лицом подошел к Кимберли.
— Думаю, надо тебе сделать перерыв.
— Думаю, ты ошибаешься, - усмехнулась Ким, продолжая вымещать ярость на беззащитном продукте.
— Ким, - твердо произнес Хэнк. – Идем. Выпьем чаю.
— Я не хочу чай.
— А я хочу.
— Вот иди и пей.
— Кимберли!
— Что?!
— Ты пугаешь своих подчиненных!
Девушка взглянула на поваров, которые слишком стремительно опустили головы. На Ким это подействовало отрезвляюще. Ее будто облили ледяной водой, которая моментально поставила мозги на место.
Кимберли опустила тесак на стол. Лола молча подошла и кивнула, давая понять, что заменит ее.
— Извините, ребята, - сдавленно сказала Ким. – Я облажалась и чуть не подвела вас. Такое поведение…
— Не волнуйся об этом, - улыбнулась Аника. – Тебе просто надо отдохнуть, мы тут все сделаем.
— Спасибо.
Ким впервые ощутила стыд перед своими людьми, но все равно была им безумно благодарна за понимание.
Спустя несколько минут она села с Хэнком за один из дальних столиков. Поставив локти на поверхность стола, Ким зарылась пальцами в распущенные волосы, затем немного помассировала голову, пытаясь хоть как-то снять напряжение. Она чувствовала, что, если не расслабится, то вскоре ее одолеет головная боль.
— Что стряслось? – участливо спросил василиск. – Ты с самого утра сама не своя.
Девушка молча покачала головой, не желая ему все объяснять. Дело было не в Хэнке, а в том, что внутренности скручивались от боли каждый раз, когда она вспоминала день гибели родителей и дяди с тетей. А теперь и Лейла ушла.