Вместо того, чтобы сорваться, она постаралась взять себя в руки и достойно принять удар.
— Закрой рот, Фрейзер. Ты ничего обо мне не знаешь. И ты уж точно не являешься тем, кто имеет право судить меня за что-либо!
— От суда все равно не скрыться, Кимберли. Рано или поздно все тайное становится явным, не знала? Именно поэтому судьба столкнула нас. Раньше ты грела свой зад на всем готовом, но теперь я тебе спокойной жизни не дам. И нет, я не судья, я просто человек, которому омерзительно находиться рядом с убийцей. Поэтому я сделаю все, чтобы о тебе узнали, и чтобы тебя наказали. По закону или же без него.
— Похоже, с тобой бессмысленно разговаривать, - покачала она головой. – Ты видишь лишь то, что хочешь видеть. Я с самого начала подозревала, что у тебя не все дома.
Она развернулась, намереваясь уйти.
— Это у меня не все дома? – усмехнулся мужчина. – И это мне говоришь ты? Убийца своих родителей? Я знаю, что ты стояла и смотрела на пожар, Кимберли. И мне интересно, о чем ты тогда думала? Представляла, как тела твоей семьи пожирает огонь? Ты радовалась в тот момент?
С бешеным криком она развернулась и накинулась на него. Она старалась бить по коленям, шее, бокам и голове – по всему, что могло ненадолго замедлить его. Но Фрейзер не позволил вылиться на себя ее ярости. Стерпев несколько ударов, он сжал зубы и крепко схватил ее за руки, сведя их за ее спиной.
Кимберли вырывалась изо всех сил, мотала головой и выкрикивала ругательства в его адрес. А мужчина просто терпеливо ждал, пока она успокоится.
В конце концов, она остановилась. Голова была низко опущена, а тело… дрожало. Фрейзер сначала решил, что ее трясет от ярости, но затем расслышал характерные всхлипы.
Округлив глаза, он отпустил ее и Кимберли вновь пустила в ход кулаки. Но теперь ее удары не имели и половины прежней силы. Фрей недоуменно глядел, как Кимберли, откровенно рыдая, продолжала стучать по его груди.
— Ты – бесчувственный ублюдок! – выпалила она, захлебываясь слезами.
Затем силы покинули ее, и она упала на колени, схватившись за голову. Ким больше не видела Фрейзера, она видела лишь полыхающий особняк, в котором выросла. Безжалостные искры огня улетали в ночное небо, пламя с воем вырывалось из окон и парадных дверей. Тогда Ким уже понимала, что родителей и дядю с тетей не спасти. Они с Лейлой не слышали их криков, но сам дом ревел так, будто возносил погибшим прощальную песню.
Фрейзер на какое-то время замер, не зная, что предпринять. Ее реакция была совершенно неожиданной. Кимберли рыдала так громко и горько, будто потеряла кого-то близкого прямо сейчас.
Даже если все это было великолепной актерской игрой, Фрей просто не нашел в себе сил остаться безучастным. Он опустился на колени и крепко обнял дрожащее тело девушки. Ее лицо уткнулось ему в грудь, и он тут же ощутил, как намокла рубашка. Черт, разве можно было разыграть такой водопад слез?!
Неожиданно сомнения затуманили его разум. Но ведь еще минуту назад он был полностью уверен в достоверности своих обвинений!
Сжав зубы, он мысленно выматерился на весь женский пол. Не понять этих женщин! Теперь он совершенно не знал, что делать дальше!
— Ну все, успокойся, - шепнул он.
Кимберли завыла и задрожала еще больше, поэтому ему пришлось прикрыть рот. Вина стрелой пронзила его сердце. Это была не первая плачущая перед ним девушка, но раньше он не чувствовал необходимости их успокаивать. А от Кимберли было просто не оторваться. Его руки тихонько укачивали ее, будто в колыбели. Фрейзер сжимал ее все крепче, прижав щеку к ее макушке.
Внезапно в нос ударил отвратительный запах. Он не удержался, поморщившись, и тут же покачнулся, потому что Ким резко подскочила на ноги. Он тоже выпрямился, но заметил, что она пристально смотрит на что-то за его спиной.
Продолжая всхлипывать, Ким стерла слезы с лица. Она понимала, что, если не возьмет себя в руки, то в считанные минуты погибнет.
Фрейзер обернулся и застыл. Ужасное зловоние вновь ударило по рецепторам и исходило оно от непонятной твари. Оно стояло на двух ногах и было похоже на человека, а точнее… на его останки. Одежда почти истлела, кожа натянулась на костях и была грязно-серого цвета, кое-где проглядывали сами кости. У трупа осталось всего несколько зубов, а вместо глаз чернели огромные провалы.