— Хотите знать, чего я хочу на самом деле? — внезапно спросила она меня, когда я усадил даму на скамью в нише.
Помимо танцевального и банкетного зала, здесь был предусмотрен и третий, с выходом на балкон. Но так как на улице ранней весной довольно холодно, то для удовольствия и уединения без опасений быть услышанными в стене напротив выхода на балкон были обустроены ниши с арками, украшенными живыми цветами. Подобие беседки, правда, на всех таких мест не хватало, они были заранее оплачены особами высокого положения.
Как лорду Лаветт удалось выкупить одну из них, только Богам и ведомо. А если Оливия продолжит испытывать моё терпение или станет мешать в исполнении главной цели, то я непременно громко спрошу об этом вслух.
— Лучше скажите мне, зачем вам замужество со мной? Больше никто не выносит ваш дурной нрав и не готов видеть ваши картины в своей гостиной?
Я мог бы не спрашивать об этом здесь, Оливия предпочла бы разговор в доме своего дяди, но там она на своей территории, там я не смею, пока что, ранить её серьёзно, а тут всем раздолье.
— Принесите лимонад, и я скажу вам. Только не задерживайтесь, здесь душно.
— Не моя вина, что веера вышли из моды так быстро, — ответил я с полуулыбкой и отправился в другой зал, оставив даму в одиночестве.
Исполнять её приказ немедленно я не планировал, моя жертва достаточно насиделась возле королевы, наслушалась колкостей и упрёков, чтобы желать следующего танца.
Так и вышло. Бросив быстрый взгляд на Ниару, я увидел, что её смуглая кожа побледнела под светом магического шара, висящего над головой её величества.
Королева, немолодая, но ещё приятная внешне, снова отчитывала свою родственницу с какой-то изощрённым удовольствием, будто держала в руках хлыст для верховой езды, а Ниара лишь смиренно слушала и изредка вставляла короткие ответы с достоинством, сделавшим честь и королеве.
Я не слышал, о чём они говорили, но расспрошу об этом. Посмотрим, как Ниара умеет выкручиваться и давать расплывчатый ответ на любую занозу, направленную в её сердце. Геранта, моя тайная леди, была в этом безупречна, как и в постели.
Я медленно направился к навесу королевы Клотильды.
5
Всё чин по чину, честь по чести, Драконы знают в этом толк, я низко поклонился и испросил у её величества соизволения пригласить несостоявшуюся вдову ещё раз.
— Вы не просили его в первый раз, милорд, с чего решились во второй?
— Признаться, красота и величие ваше милости смутили провинциала настолько, что я допустил преступную небрежность.
Низко кланяться в подобной ситуации весьма разумно, короли всех мастей любят, когда перед ними пресмыкаются, но женщине на троне нужно ещё и восхищение. Удивительно, как венценосные особы падки на лесть, но удивительно и другое: насколько быстро они чувствуют фальшь, если не дуры!
А её величество Клотильда несмотря на свою незавидную женскую долю, что было заметно по усталости и отчаянию в глазах, не смирилась с тем, что не познает любви, хотя умом понимала: запрещено. Тут важно не переборщить, иначе женская зависть убьёт мою жертву раньше, чем я нанесу последний удар.
— Госпоже Ниаре Морихен не пристало танцевать, она скорбит, — поджав обескровленные губы, превратившиеся в тонкую линию, произнесла королева и хотела было махнуть полной рукой, лишённой всяких украшений, кроме единственного — обручального кольца — чтобы отпустить наглеца, посмевшего просить больше, чем она могла дать. И её рука остановилась на полпути.
По лицу её милости прошла судорога, которую можно было принять за нервный тик, но я сразу почуял, откуда ветер дует. Ниара выпрямилась, натянулась как струна, и Тьма из её глаз потекла наружу, языками чёрного пламени, от соприкосновения с которым становится так холодно, что даже мне не терпится отойти на шаг, а то и два.
— Но я милостива, — просипела королева. — Один танец ничего не решит. Или два. Простите, я сегодня рассеяна.
Она попыталась улыбнуться, но как каждая жертва ведьмы даже помыслить не смела, что находится под чужим влиянием. Чёрные языки холодного пламени меж тем побледнели и пропали, как утренний туман с наступлением дня.
Ниара выглядела едва ли не более усталой, чем её жертва. «С непривычки», — отметил я про себя и с поклоном протянул ей руку, подойдя так близко, будто имел на это право.
— Вы настырны, милорд, но сегодня я вам благодарна за настойчивость, — произнесла она, когда мы снова соединили руки, и моя ладонь оказалась на её тонкой талии, затянутой в корсет по старинной моде. Геранта тоже любила подчёркивать красоту и хрупкость своего тела.
Когда мы с пророшлой принцессой танцевали, на пол сыпались искры её дара, тогда она была замужем, а я свободен. Сейчас свободной была моя жертва, но не я.
— Почему вы пригласили меня, а не свою невесту? — Ниара хотела быть дерзкой, смотрела в глаза и улыбалась.
Мол, что я там отвечу!
— Она мне не невеста, хотя была бы не против.
— Так говорят все «пока не женихи», впрочем, это не моё дело. Я благодарна, что вы вырвали меня из болота, милорд Рикон. Отчего-то ваше имя кажется знакомым.
И снова пристально посмотрела в глаза. На минуту мне показалась, что за тёмными глазами девушки проступила сталь Геранты. Это моя леди выглядывала из прошлого и спрашивала: «Ты доволен?»
— Думаю, вы найдёте сведения о том, кем были мои предки, если захотите. Расскажите лучше о том, как вы нашли алмаз Катринии, мне, признаться, знаком этот камень.
Ещё бы, именно я отдал его Аэлису Второму, чтобы тот милостиво позволил мне жить в «Остром Пике».
— Боюсь, мне не хватит танца, — без тени кокетства произнесла она, рассеянно глядя в сторону поверх моего плеча. Всем видом показывала, что я ей не интересен, что я только микстура от скуки. — И я не хочу быть приглашённой вами на ещё один. Не привыкла воровать из чужого гнезда, милорд Рикон.
Я проследил за её взглядом, мы закружились у выхода в зал, который вёл в галерею, и я увидел, что Оливия, устав ждать своей порции моего внимания, пристально смотрела на нас обоих, чуть сузив глаза. Казалось, ещё немного, и нас проклянут.
— Она меня ненавидит. Не знаю, почему.
— У неё есть повод, — ответил я и прижал партнёршу к себе, проигнорировав недовольный возглас. — Сегодня я хочу видеть лишь вас, ваше высочество. И неважно, что по этому поводу думаете вы.
— Например, то, что вы уничтожили мою репутацию. Теперь все уверены, что я не только отправила жениха на тот свет, но сделала это намеренно ради вас. Они все хотят, чтобы я прилюдно покаялась, что виновата.
— А вы виноваты?
Наконец, она взглянула мне в глаза. По детски доверчиво, я почти дотронулся до беззащитной сердцевины, минуя крепкую броню, но вскоре её глаза снова заполнила Тьма.
Все ведьмы лживы, я совсем забыл об этом под развалинами родового замка. Танец окончился, я наклонился к её руке, медленно поцеловал её и произнёс:
— Вы ждали дракона. Вы виноваты, Ниара.
Она вздрогнула, но не отняла руки, мне пришлось отпустить её, потому что пауза затягивалась, а моя дама окаменела.
Я был бы не против, если бы она дольше оставалась такой: неприступной, оскорблённой, принцессой, сотканной для меня из лунного света, под которым чешуя дракона переливается и наполняется силой.
Драконы любят небо больше земной тверди, но покидают его ради той, кто не может взлететь, и всё же дарит крылья.
— Вы лучше, чем алмаз Катринии, ваше высочество, это он должен гордиться, что касается ваших волос, — последние слова я произнёс нарочито громко, и Ниара крепко сжала губы, чтобы я не заметил, как они дрожат.
Сделала реверанс и удалилась. В этот вечер я больше не коснусь её руки, пожалуй, так даже лучше, но мы оба станем с нетерпением ожидать новой встречи. Она — чтобы отомстить и унизить, я — ради того, чтобы её погубить.
Однако скучать на этом светском рауте я не собирался. Мне надо было слишком многое узнать, слишком многих увидеть, а одну особу даже подразнить.