Если бы меня вздумали пытать, и то я не смогла бы ответить иного, потому что не испытывала к жениху Оливии никакого влечения, я вообще не способна на это чувство, он был приятен мне. И только. Всего лишь.
— Мне стало любопытно, откуда он появился. Я больше не заговорю с ним, отец, раз вас это сердит, — в довершении всего я пожала плечами, стараясь изобразить равнодушие.
— Он помолвлен с леди Лаветт, — отец потёр переносицу и не сказал ничего более. И всё же его слова повисли в воздухе, как дым от сигар, впитавийся в корешки книг.
— Я знаю. Удивительно, когда они успели настолько сблизиться? — вырвалось у меня раньше, чем я успела себя сдержать. Это не моё дело, и это неважно. И вообще, сплетничать о других — удел низкородных.
— Ниара, — в голосе отца появились мягкие нотки, словно мне снова было пять лет, а он пытался объяснить что-то недоступное разуму ребёнка. — Послушай, скоро из сокровищницы Двуликого отправляется кортеж в округ Вронхиль. Там неподалёку найдены Древние камни, думаю, будет неплохо, если ты осмотришь их и убедишься, не подделка ли. С твоим Даром это будет несложно, принесёт славу и почёт, а там и до освобождения из сокровищницы недалеко. Согласна?
Я кивнула, почувствовав облегчение. Конечно, это удивительная возможность скрыться на время из столицы, развеяться на свежем воздухе подальше от всех этих богатых выскочек, при живой невесте раздаривающих изумруды малознакомой деве! Я так и не рассказала отцу об этом, потому что понимала, что камень не желает возвращаться к хозяину.
— Если это так, я буду рада, отец, но ничего не слышала о Древних камнях. Они никогда не находятся просто так.
— Да-да, об этом пока не сообщили, но скоро объявят. Древние камни появляются где и когда захотят, и также внезапно исчезают, для его величества большая честь, если удастся собрать коллекцию хотя бы из пяти подобных каменьев. Держи меня в курсе и помни, ты всегда можешь мне довериться.
— Конечно, отец. Благодарю.
В тот же час я вернулась в сокровищницу, ожидая вызова к Главной храмовнице, не посвящая Берту в свой план. Я загорелась идеей уехать из столицы на время, сама не понимала почему, но мне вдруг показалось, что так будет лучше. Возможно, инстинктивно я хотела исчезнуть, побыть там, где меня мало кто знает, и где никто не смотрит, как на прокажённую.
— Что вы как на иголках, госпожа? Что, беды какой ждать? — Берта оторвалась от шитья и пристально посмотрела на меня, включив «старшую сестру».
— Нет, думаю, напротив.
И всё же время замерло. Главная храмовница позвала меня только под вечер, объявив, что я отправляюсь вместе с кавалькадой доверенных ей лиц в округ Вронхиль. Поморщилась в конце и прибавила:
— Не думала, что настанет день, и я не смогу отказать просящему в его настойчивом пожелании. Особы, облечённые властью, бывают так прямолинейны!
Конечно, более мне ничего не было сказано, да и я не собиралась расспрашивать. Шпилька не достигла цели, я отправилась собирать вещи.
Если я и сомневалась ранее, то теперь была уверена: отец никогда не повторяет дважды. И всё же я была ему благодарна. Где бы не находится, а лучше подальше от двора! Изумруд, носящий имя «Вечернего рока», я уложила на самое дно дорожной сумочки, которая любая благородная леди должна держать при себе.
4
Лорд Лаветт вскоре объяснил, что от меня требовалось. Он предлагал сделку, вполне выгодную для всех, как он думал.
— Сами рассудите, Дэниел, я получу пару лет здоровья и прекрасного самочувствия, а вы Ниару Морихен, тешьтесь с нею сколько хотите, Оливия не посмеет даже возразить. Тем более это вряд ли продлится дольше земного года, что для нее, вашей супруги, этот год?! Пусть пока займётся вашим ребёнком.
— Полагаете, она сможет понести от Дракона? На это способны не все женщины, иначе бы наше племя не находилось на краю вымирания, — усмехнулся я, внешне давая понять, что с охотой выслушаю детали. Так люди становятся словоохотливее.
— Думаю, при её уверенности в собственной исключительной судьбе, почему бы и нет?
— И вы также уверены, что, отдав годы своей жизни, она расцветёт здоровьем? — снова задал я вопрос, но Лаветт только поморщился, будто во рту стало кисло.
— Я изучал древние тексты. На здоровье этот ритуал не влияет, она отдаст то, что ей и не так не пригодится. Знаете, о её пороке? Знаете, конечно, заметили! Оливия — моя любимая и единственная племянница, но она закончит свои дни так же, как и ваша Геранта! В полной тьме разума.
Услышав имя той, кого я пытался воскресить в памяти, но кто постоянно ускользала от меня, я напрягся и снова посмотрел на Лаветта так, как он того заслуживал. Лорд побагровел, на этот раз уже от удушья, замахал руками, как большая, отяжелевшая птица и завращал глазами, делая жесты, умоляя прекратить.
Я был милостив, слишком хотелось дослушать конец этой истории. «Пламенеющий взгляд» лишь слегка коснулся его.
— Не смейте больше говорить о Геранте, червяк! Вы хуже её в сто крат!
Лорд кивнул и присмирел.
— Я бы, с вашего позволения, продолжил, — произнёс он, но кашель такого разрешения не дал. Приступ длился дольше обычного, во время оного я сидел и думал о том, как это по-человечески цепляться за жизнь, которой осталось на мелкую монету.
— Я не обманываю Оливию, как вы думаете, не использую её ради того, чтобы выпросить у Богов три-четыре года жизни.
— Правда?
Я почти улыбнулся, хотя приятного в ситуации было мало. Драконы умеют быть безжалостными, но даже для меня цинизм сидящего напротив был высшей пробы. Впрочем, я сразу вспомнил другое утро и другой разговор, уже в моём фамильном замке, когда старый Лаветт торговал Исиндору с не меньшим жаром, чем нынешний. Видно, порода у них такая. Мелкая.
— Истинно так, Дэниел, — дородный мужчина, каким и был лорд Лаветт, как-то подсдулся и сейчас напоминал злобного колдуна-подменыша, цеплявшегося за оболочку, чтобы никто не разглядел его настоящую сущность. — Она и вам будет полезна. Оливия умна, дерзка, сейчас таких любят. А ещё она даст вам силы и новое родовое имя, которое не будет зависеть от прихоти нового покровителя.
— Продолжим разговор позже, а сейчас мне надо собирать вещи, я еду в округ Вронхиль, — произнёс я и поднялся на ноги. Отталкивать лорда и превращать его во врага мне было пока ни к чему.
Ему ничего не стоило через золото и связи нашептать королю, что такого как я лучше держать вдали от двора. Однажды этот ход уже погубил моего отца и меня, приходилось быть осторожным. Если мне будет запрещён въезд в столицу, то даже высокопоставленным лордам-огнепоклонникам потребуется немало времени, чтобы добиться моего возвращения.
А когда это наконец произойдёт, Ниара уже выйдет замуж или отдалится настолько, что всё надо будет начинать заново. А у меня больше не было времени ждать.
Я хотел завладеть её душой и телом, наполнить её собой, чтобы, даже закрывая глаза, Геранта или Ниара, они обе слились для меня в одну, думала и дышала только ожиданием нашей встречи.
Это было слегка наивно, а я не был наивен, но помечтать любил. Геранта никогда бы не стала моей всецело, даже если не вышла замуж, отдав мне свою руку, я не смог составлять всю её жизнь. Ведьмы живучи, коварны, хитры. Я влюбился в ведьму и сам подписал себе приговор.
Я не злился за это на Геранту. Причина моей мести была иной — она должна была меня одурачить, например, не приехать в ночь побега, но не предать в руки тех, кто мечтал заковать зверя в цепи и держать его вдали от моря и неба. Она, как никто другой, должна была понимать, что такая участь хуже смерти.
Ей повезло, что заклятие той самой броши, что служила прощальным подарком, лишь усыпило Дракона. И теперь оно поможет мне поработить новую душу. Если Подземный мир существует, если Геранта может видеть меня, то я заставлю её мучиться. А коли нет, то мучиться будет та, кто осталась!