Кто возникла из миража, прошла через века, обновив тело, но не суть, она обрела плоть и кровь, она снова способна испытывать боль, а значит, и причинять её. Ниара, Геранта — они суть одно, и судить их я буду как одну!
Я метался по комнате, самолично укладывая дорожную сумку. Прорычал на слугу, вызвавшегося помочь мне в сборах, и он с ужасом попятился, растянувшись на пороге, зацепившись ногой за угол ковра. Вскоре дверь закрылась, оставив меня наедине с тем жаром, утолить который был не в силах самый сильный холод на Диком севере, где не бывает лета, равно как и жизни.
Мой срок пришёл. Связь между мной и Герантой не порвалась, возможно, стала крепче, и должен был положить этому конец, иначе всё-таки окончу свои дни как отец. В цепях, которые не в силах разорвать.
В дверь робко постучали.
— Пошёл вон! — крикнул я и закрыл сумку, положив на её дно брошь с кроваво-красным зрачком, обёрнутую в платок с её инициалами. Ещё один подарок на долгую память. Обоюдоострый, брошь теперь — моё оружие, Геранта!
Стук повторился, я не отвечал. Тихо подошёл и распахнул створку, столкнувшись лицом к лицу с другой женщиной, о которой сейчас совершенно не думал.
Глава 9. Зверь из древних сказок
1
Ниара
«Сокровищница зверя устраивалась в каменном гроте или логове. Он сносил туда все диковинки, которые мог найти, чтобы в темноте, освещаемой лишь блеском золота, единолично наслаждаться мерцанием Древних каменьев, что нашёптывали ему свои тайны. Толкали на преступления и делали зверя ещё сильнее и кровожаднее».
Берта читала книгу легенд и сказок с такой интонацией, что впечатлительные девы должны были падать в обморок от страха.
— Тебе не надоело? — лениво отозвалась я, обмахиваясь маленьким ручным веером. Магический шар над нашими головами вздрогнул и моргнул, словно сам только что очнулся от дрёмы, навеянной сказкой.
— А я говорю вам, это ещё моя матушка повторяла, а ей ваша бабка рассказывала: Древние камни — зло!
Я бросила быстрый взгляд на дорожную сумочку, на дне которой лежал изумруд.
— И крылатый демон тоже, — фыркнула я, вспоминая напутствия Главной храмовницы. Эта дама ради проводов облачилась в белую хламиду и была похожа на оракула, предсказывающего смерть. С таким лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, только на смерть и провожать!
— Не говорите так, госпожа, а то беду накликаете! —прошептала Берта и наконец отложила толстую пыльную книгу, на которую я косилась не без опаски.
Читать я любила, у моего отца обширная библиотека, но больше всего в ней отводилось место для научных трудов, написанных так, что и ребёнок бы смог разобраться. Про крылатых демонов, насылаемых на нечестивцев Двуликим, это к моей матушке, вот уж кто любительница сказок и древних проклятий!
— И как, по-твоему, это сокровище можно сохранить в тайне? — засмеялась я, желая отвлечь Берту. Бедняга даже при небывалой жаре в конце весны куталась в толстую накидку.
Есть люди, которым нравится наслушаться мрачных историй и дрожать в темноте, специально не включая свет. Берта была одной из них и на все мои размышления находила контраргумент. Этим она мне и нравилась: с такой служанкой-подругой-сестрой было забавно упражняться в логике, отец хвалил меня и говорил, что именно так формируется независимость суждений.
А мать возводила глаза в потолку и холодно замечала: «Проверенный способ остаться старой девой!»
— Ну сама посуди, да тут бы от мародёров отбоя не было!
— Снова вы невнимательно слушали, ваше высочество, — язвительно заметила Берта, а когда поймала мой взгляд, стушевалась и пробормотала: — Там про туман писали. Такой плотный, будто каждый, кто в него попадает, выходит из тумана в полном забытьи.
— И чудовищу не надоело сидеть на сундуках в полном одиночестве? — подмигнула я.
— Зверю, — поправила Берта с видом оскорблённой, но готовой претерпеть муки добродетели.
— Оно и понятно, тут озвереешь!
Я больше не могла сдерживаться и захохотала в полный голос. Чем дальше уезжаешь от дома, от столицы, тем воздух становится чище, а мысли свободнее. На душе теплее.
— Мы увидим море, уже стоит поблагодарить Богов за такой подарок!
— Рядом с морем зверь и строит логово, — кивнула моя аристократичная служанка и поджала губы.
Спорить с фанатично настроенной Бертой надоело, у меня была наготове тема поинтереснее.
— А с господином «Тыквенным супом» ты уже обсуждала зверя? — спросила я и добилась-таки своего. Берта фыркнула с нарочито презрительным видом и уткнулась в книгу.
Остаток дня мы проделали в молчании, за это мне следовало поблагодарить родственника казначея, которого тот направил для описи найденных каменьев. Если они вообще представляют ценность.
Слухи о найденных Древних камнях всплывали с завидной регулярностью, каждый округ хотел удостоиться подобной чести и получить статус «Поставщика сокровищницы Двуликого», что обеспечивало приток любопытных в провинцию и авантюристов всех мастей.
Да вот слухи эти зачастую оказывались талантливой мистификацией. Берут драгоценный камень средней руки и с помощью артефактов и заклинаний придадут ему вид Древнего, то есть наложат паутинку, благодаря которой он откликается на специальные пробы, а когда срок минет, обретает прежний вид. Пустышки, стоящей чуть дороже, чем стекляшки бесприданниц.
Но на этот раз казначей потирал руки и был уверен, что всё это взаправду. Предания связывали округ Вронхиль с таинственным местом древней силы, но что за сила такая, внятно никто ответить не мог. Легенда на то и седая, чтобы наводить тень на плетень и не отвечать прямо ни на один вопрос.
И вот уже через два дня наша кавалькада, состоящая из четырёх экипажей, достигла главного города округа. Использовали Портал, но всё равно пришлось останавливаться на ночлег неподалёку.
Лошади фыркали и противились ступать в темноте, да и постоялый двор на границе округов был столь просторным и освобождённым от лишних посетителей, что все только вздохнули свободнее, когда наш предводитель — опытный служака из тех, про кого говорят «око видит, когда зубы заговаривают» — дал приказ квартироваться.
Ужинала я в своей комнате, хотя видела, что Берте не терпится присоединиться к компании внизу. Там родственник казначея, начинавший знакомство с вопроса: «Вы любите тыквенный суп?», потому что был ярым поборником новомодного течения — вегетарианства, смешил всех историями о том, как его сослуживцы по полку, где выдалось проходить службу ещё до того, как нашёлся богатый родственник, пытались на спор скормить ему сырое мясо или рыбу.
Рассказывал, разумеется, для мужчин, потому как из женщин были только я, Берта и прислужница матери-настоятельницы.
Седая маленькая дама с ясным взглядом и крепкими крупными зубами, которые она обнажала всякий раз, когда улыбалась, а улыбалась она каждому, оказалась вполне способной переносить тяготы долгого пути и выглядела всегда свежо и опрятно даже без помощи прислуги.
Обычно дамы сторонились мужчин, прислужница, госпожа Мольсен, качала головой, когда мы обедали вместе, но этим вечером я решила позволить Берте спуститься и составить ей компанию за соседним столиком с мужчинами. Видела, как ей того хочется.
Да и у меня были дела. Первым делом я ринулась проверять камень в сумке. Он оказался на месте, но сделался таким горячим, что в руке не удержишь. Хорошо хоть, что не шептал!
Я снова обернула его платком, запрятала вглубь сумки и села у раскрытого окна, подставив лицо порывам тёплого ветерка, принёсшего запах воды и ласковой прохлады.
Думать ни о чём не хотелось, я теперь и так твёрдо знала, что там, куда мы едем, нас ждёт настоящий Древний камень. И от этого мне было одновременно радостно и грустно, как бывает, когда стоишь на пороге нового и никак не решаешься войти.
Ещё шаг, и я окажусь внутри. Дверь за спиной бесшумно закроется, и выхода уже не будет.