— Как пожелаете, миледи, — ответил я с поклоном и подал ей руку. — Я провожу вас лично. Чтобы никто не обидел принцессу.
Глава 10. Принцесса и Дракон
1
Ниара
Иногда знать необязательно, достаточно чувствовать. Вот я и ощущала давящую на виски тишину, пока шла в тумане, поглощающем всякие звуки, кроме звуков его голоса.
Странно, близость моего недавнего спасителя совсем не пугала, хотя я точно знала, что он не врёт. По крайней мере, в главном.
И выпустил мою руку, будто хотел сказать: бегите, коли глупая. Глупой я не была.
От милорда Рикона, пока он был настолько близко, что я чувствовала его дыхание, разило магией, белёсые нити поблёскивали в молочно-густом тумане и тянулись к моему горлу, рукам и ногам. Наверное, именно это должна чувствовать бабочка, попавшая в паутину.
Паук рядом, нити дрожат, возвещая его скорый приход, но пока чудовище не видно, можно надеяться на чудесное избавление.
— Вы просто маг, — ответила я, разлепив губы, покрывшиеся сухими корками. — Пока не увидела ваших крыльев, не поверю в демона. Этот туман — иллюзия. Я найду способ доказать.
— Когда вы увидите мои крылья, для нас обоих станет слишком поздно, — кажется, он улыбался.
Я резко остановилась, нити натянулись, причинив боль, но я повернулась к милорду с деланным спокойствием, выученным с детства. Хорошие девочки, правильные принцессы плачут молча и наедине с собой.
А сейчас я была не одна. Милорд, одетый хоть и по-современному, выглядел так, будто выбрался из пещеры, куда был завален вход тысячи лет назад. И правильно сделали те, кто запечатал единственный выход: не все тени прошлого должны выползать на свет, даже если сохранили внешность человека.
Я моргнула, и ощущение ожившей древности растаяло.
— Сколько сейчас времени? Здесь нет солнца.
Оторвалась от созерцания его тёмных как бездны Подземного мира глаз, и взглянула вверх. Туман казался таким плотным, словно вата, из-за него не видать неба.
— Туман? О чём вы, миледи?
И в тот миг, когда его рука, такая горячая, будто он находился в лихорадке, коснулась моей щеки, а я не успела отпрянуть от невольной и нежеланной ласки, мир снова преобразился, и я зажмурилась от яркого солнца, бившего в глаза, оглохла от криков Берты, зовущей меня по полному титулу.
Мир снова задышал и задвигался, будто желал наверстать минуты бездействия, и странное дело, в то смутное время тебе так спокойно, будто ничего страшного произойти больше не может, уже всё случилось, остаётся только ждать шагов судьбы. «Поступь несчастья» — так это называла моя мать.
В первый раз я испытала нечто подобное, когда газеты раструбили о гибели «Небесного Гиганта», в котором путешествовал Орнак. Это ведь из-за меня он оказался там, где не должен был.
Ему было больно умирать? Думал ли он обо мне, проклинал ли тот день, когда мы повстречались? Когда сделал мне предложения, зная, что я никогда никого не полюблю?
— Ваше высочество, вы ударились ? — верещала Берта над моим ухом, а потом один из охранников, приставленных ко мне, подхватил на руки и понёс в коляску, стоявшую тут же. Я видела всё, но не могла ничего сказать, только всматривалась во встревоженные лица тех, с кем поехала на прогулку этим утром.
Всё было так же, как до тумана.
Вот господин «Тыквенный суп» вдруг подобрался, перестал нести чушь и подал нюхательную соль, а из лесу откуда-то появились невзрачные господа, одетые в зелёное, будто только что отделились от стволов ясеней, и с ними была дама, по манере одеваться и говору из местных, но по переднику и рукавам причудливой формы, похожих на крылья бумажных птичек из детства, я узнала в ней целительницу.
Целительницы в маленьких городках не редкость, но откуда она так быстро появилась?
— Что случилось? — наконец обрела я голос, и все заговорили разом.
И Берта, и помощник бургомистра, который дико извинялся, что закричал, потому как увидел, что на дорогу выбежала косуля, а возница чудом избежал столкновения, потому что четвёрка лошадей хоть и смирная, но тут сам демон им чуть под дых не нагнал, и даже господин «Тыквенный суп», приказавший всем молчать, пока её высочество не придёт в себя, а целительница, дама полная и приятная во всех отношениях, хоть и совсем немолодая, только одобрительно кивнула.
Зелёные тени мысленно переговаривались друг с другом, я хоть и не слышала разговора, но ощущала потоки магии, связывающие их. Это были не те нити, которые опутали меня в тумане, эти отличались так же сильно, как верёвка от каната.
И всё же несложно понять, что говорили обо мне, и это не сулило ничего хорошего. Ни намёка о вторжении, о злокозненной магии, о чужаке.
Никто не оцепил периметр, нам просто позволили вернуться с приказанием, никуда не заезжать по дороге, а мне лично по приезду лечь в постель и ждать особых высочайших распоряжений.
И всё же мир вокруг заискрился теми не ощущаемыми для обычных смертных связями, о которых для собственного благополучия лучше не знать.
— Это…
Тут целительница запнулась, и на её добром круглом и рябом лице проступила та жёсткость, с которой знающие говорят о грядущих несчастьях. Мол, я проводник, я должна сказать, я тут ни при чём.
Но я была принцессой, хоть и не слишком близко стояла к трону, однако за обвинения следовало наказание. Целительница вздохнула и пожелала мне скорейшего выздоровления.
Зелёные тени растаяли, будто их и не было, и всем стало легче дышать.
— Это всё я виноват, — с сокрушённым видом произнёс провинциальный модник, и стёкла его очков сочувственно блеснули. Он запустил длинную пятерню в роскошную светлую шевелюру, мягкими волнами спускающуюся до плеч. — Простите покорно. Слава Богам, вы не пострадали? Скажите ещё раз.
— Вы не можете просить об этом мою госпожу, — Берта вмиг набросилась на помощника бургомистра, как коршун на голубку. Тот покраснел и пробормотал извинения, оробев до такой степени, что руки затряслись.
Наверняка, бедняга, уже проклинал тот день, когда из столицы приехала вся эта кавалькада непрошеных гостей!
— Да, вы забываетесь, — господин «Тыквенный суп» на этот раз отложил блокнот, спрятав его в жёсткую папку, что держал в руках, и пристально смотрел на щёголя в очках.
Я бы, наверное, в иной ситуации пожалела его, вступилась за случайного свидетеля собственной силы, которой в королевском роду, да и вообще в приличной семье, не место, но сейчас была слишком подавлена, поэтому ехала, опустив голову и предавшись размышлениями.
Разговоры в коляске вскоре смолкли, но даже они, вялые пререкательства и одинокие замечания госпожи Мольсен, что лучше бы поехали к морю, не могли вывести меня из раздумий.
Я была знакома с протоколом безопасности, с ним каждый из королевской семьи знаком, что в случае нападения, особенно с применением злокозненной магии, местность оцеплялась так, что и мышь мимо зелёных Теней не проскочит. На участок, каким бы протяжённым он ни был, накидывается магическая сеть, а там уж дело ищеек — ухватить след чужой магии и пуститься по нему.
На королевскую семью покушения совершались редко, в основном бушевали фанатики и сектанты, да и они за последние двадцать лет притихли по норам или были высланы из столицы.
Если бы сейчас всё было так, как мне привиделось, на мне остался след чужой магии, зелёные Тени не отпустили бы вот так, развевать его по миру. Значит, не было.
Совсем.
Тут я вздохнула и приложила платок к виску. Госпожа Мольсен на это предложила нюхательной соли, но и то как-то сдержанно. Будто опасалась меня. А Берта лишь чуть заметно пожала руку, за что я была ей крайне признательна.
Потом расспрошу, как это выглядело в её глазах.
— Золотистая вспышка, и вас выбросило из коляски. Я и толком понять не успела, — Берта была словоохотлива и словно лишена усталости, а, напротив, пыталась обеспечить мне комфорт всеми своими человеческими силами.
Мы остались одни в моей комнате, Берта могла бы уйти в свою, поскольку титул княгини позволял ей иметь время на отдых, но она настолько привыкла быть мне горничной, ещё с девичьих времён, что не очень отличала это звание от гордого служения фрейлины.