Когда она нервничала, голос возвышался до высоких нот, хотелось закрыть уши, но я понимала состояние Берты и была ей благодарна. Не каждая фрейлина или молочная сестра, получив мужа с титулом, продолжит прислуживать госпоже, как горничная. Я часто считала её таковой, не думала, что у Берты могла быть иная судьба, а она тем временем была предана мне больше, чем я того заслуживала.
— Это не из-за твоего несчастливого брака. Я вдруг поняла, что не люблю жениха, не хочу изображать любовь, уважение, коих не испытываю. Ничего не хочу! И не полюблю никого.
Голос предательски дрогнул. Ложь давалась с трудом, сказывалось отсутствие привычки.
Берта собиралась что-то возразить, порывалась упасть на колени, но тут я заметила, что к нам со всех ног несётся моя прислужница, кто помогала мне, пока Берты не было рядом, а как та появилась, была отстранена её маленькой, но твёрдой рукой.
— Ваше высочество, вас просят в комнату для посетителей. Главная храмовница сказала, что вам следует прибыть туда немедленно. Вас ждут. Мужчина.
Я вспыхнула. Ноги задрожали, чудом не упала. Первым порывом было бежать куда глаза глядят, скрыться в своей келье и не открывать, пока он не уйдёт. Стану говорить, что всё решила, а той, кто посвятит себя Двуликому, незачем подвергаться искушению.
А искушение было во плоти, и имя ему — Дракон.
Я не отвечала на его письма, но прочитала их все. В них не было ни слова намёка на наше будущее, только размытые признания в чувствах, которые я перечитывала вновь и вновь, а потом бросала в огонь, когда они начинали звучать в моей голове и огненными буквами вычерчивались в душе.
Странно, отчего я так завязла в его паутине!. Что в словах Дениела меня так разбудило? Почему мне хотелось смеяться и сочинять ответы на его послания, чем я и занималась, но потом, очнувшись ото сна, тут же предавала бумагу огню, в глубине души веря, что он сможет донести мысли до Дракона?
Я чувствовала тоску и не могла сказать, моя ли она или принадлежит ему?
И вот теперь он придёт за мной, я была уверена в том, и ждала, когда это случится. А если уже случилось?
— Я не пойду.
Вырвалась и бросилась бежать, делая вид, что просто быстро иду, наклонив голову, пока не столкнулась с Главной Храмовницей, поджидавшей у входа. Извинилась и хотела пройти мимо, наскоро оказав все полагающиеся ей почести, но она схватила меня за руку, заставив вздрогнуть и оглянуться.
Настолько это было против правил, что я с удивлением посмотрела ей в лицо.
— Вы должны решить, Ниара, здесь вы или там, — её рот превратился в жёсткую и тонкую прямую линию, а глаза сделались пустыми, как у статуй в храмах. Им нет дело до страстей, они требуют того, что им предназначено, грозя карой небесной.
— Я решила. Могу не выходить к нему, прошу, избавьте от этого. Я приняла решение, вы знаете, какое.
Страх нарастал, подступая к горлу. Это он сейчас смотрел на меня её глазами, спрашивая, так ли хорошо я подумала. И в душе поднималась горячая волна, сулящая радость и невиданное доселе счастье.
Стоило только выйти навсречу Дракону.
— Не устраивайте скандала в сокровищнице, здесь священное место, а ваш посетитель столь знатен, что вполне способен настоять на своём. Идите и примите решение, скажите ему об этом сами, а я подожду вас здесь.
Я колебалась. Сказать ли правду, что я скрыла ото всех? Что настоятельница на это ответит? Выгонит, должно быть, с позором, так мне и надо!
— Я приняла решение, теперь вам надо принять. Оставите вы меня здесь навсегда, если я так решу?
— Идите уже, — она отпустила мою руку и повернулась, давая понять, что нет времени на глупые препинания.
— Научитесь повиноваться для начала. Здесь вы станете равной любой послушнице. Никто не вспомнит о том титуле, который вы носили в миру.
Значит, так тому и быть. Я скажу Дениелу, что ничего между нами больше быть не может. Я совершила ошибку, пусть так, пусть не время жалеть, да я и не жалею, но дальше наши пути расходятся.
«А что, если он предложит руку и сердце?» — закралась мысль, прилетевшая огненной птичкой и озарившая мрак моего отчаяния.
Мне вдруг захотелось улыбнуться и ничего не отвечать. Пусть ждёт, я ему ничего не должна, а он мне обязан. Пока ещё не знает об этом, но обязан. Я ещё сама не понимаю, откуда у меня столько уверенности, и всё же я изменилась, а скоро об этом узнают все.
Перед дверьми, ведущими в комнату для посетителей, я остановилась и прижала руку к сердцу. Оно бьётся так громко, что выдаст меня с головой.
Как ни убеждай себя, что мне просто приятна эта встреча, его будущие мольбы, а всё же здесь нечто иное. Будто меня подхватило ветром, закружило так, что себя не помню, и от этого хорошо, смыло с лица все различия между мной и им, а потом бросило оземь. Но я не разбилась, опустилась на мягкое покрывало и распахнула глаза, чтобы запомнить ночное небо и звёзды.
И полёт, единственный в моей жизни. Я дурная, я не оплакивала жениха, а отдалась его убийце. Я недостойна быть здесь, в священном Храме.
А сердце верило, билось для любви.
Никогда не зачитывалась дурацкими историями о влюблённых, а сейчас меня тянуло тайком взять роман у матери и прочесть конец истории. В её романах никогда не бывает печальных финалов.
Но всё это потом, после.
За мной наблюдали, поэтому пришлось вернуться в реальность и взять себя в руки. Соглядатаи Главной храмовницы не должны рассказать хозяйке, что я вела себя не по-королевски.
Благо, что внутри комнаты для посетителей нас будет сложно подслушать, какая бы ни была я нераскрытая ведьма, а кое-что умела. В последние недели мои способности обострились, самое время ими воспользоваться.
Вот я делаю равнодушно-любопытное лицо и берусь за ручку двери. Тяну её на себя, вхожу и сталкиваюсь взглядом с мужчиной. С другим. Не Драконом.
2
Ниара
— Позвольте извиниться, что разочаровал,— мужчина усмехнулся, и мне сразу захотелось отчитать моего несостоявшегося жениха.
Какое право имел этот неприветливый и сухой господин неопределённых лет с аккуратно подстриженной бородкой и пышными усами бросаться оскорбительными намёками?!
— Ваш визит неожиданен, милорд Вигон.
Он запоздало поклонился, но на лице сохранялось мерзкое выражение превосходства. Если раньше этот тип был мне безразличен, потом малоприятен, то теперь я его почти ненавидела.
От него веяло заискивающей подлостью. Это когда собака ластится, потому что боится, но стоит отвернуться, упасть, скалит зубы и рычит.
— Я бы не побеспокоил, ваше высочество, если бы не крайняя нужда защитить вас. Сделайте так, чтобы нас не услышали, вы можете, я знаю. Не сдерживайте себя, Ниара.
Он продолжал стоять, держась за спинку стула, правая щека мужчины конвульсивно подёргивалась. Я слышала о его недуге, видела, что он предпочёл бы сесть, но не смел, пока я не опустилась в кресло. И я не сходила с места, предчувствуя, что наш разговор не должен затянуться, иначе пропаду.
— Защитить меня, милорд? Родители сообщили вам о моём решении остаться в стенах обители Двуликого? Нас не подслушают, не беспокойтесь
— Я не беспокоюсь, лишь крайне опечален. Даже не поверил сначала, что вы решились добровольно затвориться от мира. Но теперь вижу, так оно и есть.
Конвульсии прекратились, мой бывший жених тоже обладал искусством самообладания. И посмотрел в глаза так, словно прикидывал, потяну ли я уготованную мне роль.
— Я подтверждаю.
— Так это не женская игра, чтобы набить себе цену? Вы ждали не меня, верно? Другого, некого милорда Рикона, так вам почти повезло. Он пришёл.
Я вопросительно подняла брови. К счастью, хватило ума не спрашивать, откуда он знает о Драконе. С детства меня учили: не можешь опровергнуть слух одной фразой, значит, молчи и делай вид, что к тебе он не имеет никакого отношения.
— Это я должен носить сию фамилию. Мо предки были незнатны.
— А как же генеалогическое древо, уходящее корнями во Времена до Начала?