— Это нормально. Будет ещё сложнее, ты только в начале перемен.
— Умеешь утешить, — улыбнулась я и крепче прижалась к его груди, слыша стук наших сердец. Драконье стучало несколько иначе, но теперь даже это не пугало меня по-настоящему.
— Ты никуда не пойдёшь, останешься здесь, под защитой дома. Здесь ты в безопасности, я могу быть за тебя спокоен.
— Это будет опасно? Ваше путешествие?
Как он не понимает, что я не смогу сидеть и ждать его у окна!
— Не слишком. Я не так слаб, как ты считаешь. Если ты будешь рядом, то стану слабее, потому как придётся присматривать за тобой. И за Оливией ещё. Чем скорее это закончится, тем лучше.
Ох, точно несносный!
— Я обернусь за пару дней. Обещаю!
Я кивнула. Конечно, мой крылатый господин!
Ободрённый моей податливостью, он принялся целовать меня. Сначала нежно, как будто боялся, что причинит боль, а потом уже ему стало всё равно. Он хотел причинить мне боль, распаляя, чтобы потом отстраниться, изображая сожаление и обеспокоенность моим положением, а на самом деле в его глазах я читала: «Приду сегодня, и ты будешь умолять не покидать тебя до рассвета».
Верно, буду. Я дрожала от одного предвкушения, что он снова проведёт рукой по моему обнажённому плечу, спускаясь ниже по гладкой коже, оставляя на спине огненный след, исчезающий с закатом Луны.
— Когда уезжаете?
— Завтра.
— Послезавтра, Дениел. Прошу, побудь со мной.
Я снова потянулась к его губам. Если всему виной дитя во чреве, то я буду скучать по этому безраздельному разгулу плоти. Когда-нибудь.
— Ты ненасытна, Ниара! И мне это очень нравится, ты не представляешь насколько. А сейчас иди, до ночи ещё долго, а мы здесь не одни.
— Хорошо, Дениел.
— Отличные слова! Повторяй их чаще!
Я улыбнулась и изобразила шутливое недовольство. Выскользнула из библиотеки, нашла Берту и велела ей готовить купальню. В горячей воде думалось хорошо, а мне было о чём поразмышлять. Например, о том, как помочь Дракону.
Глупо, но в той книге о ведьмах, которую он мне оставил после ночи в кошмаре, написано об одном способе.
Надо будет обдумать все детали. Если не получится, ничего не теряю, а если выйдет, то силы укреплю и Дракону помогу. Почему-то я была уверена, что моя помощь придётся очень кстати. «Предчувствие ведьмы её не обманывает», — так написано в той книге.
Вот и проверим.
2
Оливия и Ниара почти не разговаривали, и это спасло всех нас от молний и грома. Каждая смотрела на другую с ноткой презрения, и я понимал их обеих. Равно как и то, что им нельзя долго оставаться под одной крышей, но пока в этом была нужда.
— А если я решу не уезжать вовсе?
Язвительность Оливии изливалась на меня широким потоком, иногда я приходил в ярость, хотелось встряхнуть глупую и объяснить, что если бы не я…
Да она всё понимала и без моих слов. Ей некуда возвращаться, Оливия только начала поправляться после тех процедур, которым подвергал её дядя не без моего, тут каюсь, участия. Отчасти поэтому я и помогал ей, другой причиной являлось то, что я дал ей слово. Драконье слово — закон древнее всех человеческих: пока слово держится, Сила прибавляется.
— Мы выезжаем послезавтра на рассвете, будь готова, — произнёс я однажды, и на лице Оливии промелькнуло разочарование. Людям свойственно бояться перемен. Мне непонятны их тревоги, но я научился делать вид, что это не так.
— Я могла бы быть тебе хорошей женой, — Оливия подошла ближе и погладила меня по плечу, будто смахивая невидимые пылинки.
Разговор я начал в библиотеке, потому что не хотел, чтобы нас подслушали. На дверях и окнах стоят магические засовы, ни одна ведьма не сможет их взломать, потому что здесь хранится часть моей библиотеки. Та самая меньшая часть, которую я ещё сохранил в личное пользование, остальное отдал потомку первого Рикона.
— Не могла бы, и ты знаешь. Ты меня не любишь, я тебя тоже. Цепляешься за меня, как за спасательный круг, и я помогу тебе, а дальше у тебя будет своя судьба.
— Умереть на чужбине ничем не лучше, чем прожить на родине, пусть и недолго, — усмехнулась Оливия, но отошла к окну, повернувшись ко мне спиной.
Хотела, чтобы я начал её уговаривать. Мог бы, но не стал. Она всё сама прекрасно понимала.
— Это и твой выбор, Оливия.
— Не знаю. Ты просто хочешь от меня избавиться, чтобы жениться на ней!
Усмехнулась, выплеснув очередную порцию яда. Важны не только слова, но и то, каким тоном они сказаны. В данном случае Оливия произнесла их так, что я не сомневался: могла бы — прибила бы Ниару. Или искалечила.
Тьма, не та, что в Ниаре, другая, липкая и дурнопахнущая, поднималась из глубины её души. Имя Тьме — безумие.
Пока Оливия слушается голоса разума, она не потеряна для мира. И не причинит зла, если не считать таковым её словесные выпады.
— Я мог бы сделать это и без того, — холодно ответил я. Уселся в кресло и продолжил: — Я предлагаю тебе спасение. Прожить долго и насыщенно, писать на холстах и стенах, придумывать узоры мозаике, которой высланы полы тех храмов. Там никто не будет смотреть на тебя, как на сумасшедшую. На бесприданницу и сироту. Напротив, станут почитать как дар Дракона их городу. Поверь мне, хотя вряд ли сейчас сможешь, тебе понравится их восхищение.
— Что за люди живут там?
— Ты прочитала книгу, что я дал?
Оливия становилась рассеянной, верный признак того, что ей личная Тьма подбирается всё ближе, как вода, заполняющая подвалы, стремится поглотить и чердак.
— Нет. Не могу, буквы пляшут перед глазами.Она повернулась, в синих глазах плескалась тревога, смешанная со страхом. Диким, почти паникой.
— Там живут потомки тех, кто однажды решил служить моему племени, а когда мы ушли, они последовали за нами. Этот мир, Предгорье, настоящий, но другой. Здесь нет Небесных гигантов и самоходных повозок, но здесь всё пропитано Драконьей магией, она даёт силы даже людям. Здесь они живут дольше, чем отпущено вашими Богами. И соблюдают правила, написанные Драконами много лет назад. Пока правила блюдут, мир будет существовать.
— Не убей? Не укради?
Ухмылка Оливии сделалась ещё шире. Она давно повернулась, чтобы следить за моим лицом, пока я говорю. Так ей было спокойнее, так было во что верить. А верить ей хотелось, каждому хочется, даже если он Дракон.
— В том числе. А ещё — живи по законам, или однажды тебя отправят в изгнанье за Разлом. Это граница между мирами. Здесь люди живут в достатке и довольстве, естественно, что изгнание для них хуже смерти.
— А Драконы?
— Мы иногда отдыхаем в Предгорье, каждому принадлежит по паре городов, они передаются по наследству. Но между собой не контактируем, не любим без надобности соваться в дела других.
— И не враждуете? Здесь нет войн? Никто не зарится на добро соседа?
Оливия села. Её лицо раскраснелось.
— Нет, но не потому, что добры. Просто понимаем: мир питает и наши Силы, но так не будет, если равновесие нарушится. Разрушить легче, а создать подобный мы уже не сможем, не хватит сил. В древние времена Драконы были мощнее и ярче.
— Я так и думала, — с улыбкой хмыкнула Оливия, добавляя взглядом: «Ты меня не стоишь».
«И не собираюсь», — добавил бы я, но смолчал. Я неправильный Дракон, вполне в современном духе позволяющий дамам думать, что они меня обыграли.
— Мы выезжаем послезавтра.
— А она с нами?
Ещё чуть-чуть и откажется!
— Нет, Ниара останется. Этот путь мы проделаем только вместе с тобой.
Оливия пригладила и без того идеальный пучок светлых волос, какое-то время бормотала что-то, но я не расслышал, а потом посмотрела на меня и кивнула.
Согласилась, стало быть. Согласие необходимо, потому что нам придётся вынырнуть из Предгорья в тот, привычный мир, а потом войти в Портал уже в другом месте. Неудобно, но что поделать! Те, кто создали Предгорье до нас, позаботились, чтобы города не могли напасть друг на друга, потому что по прямой, как ни скачи — не добраться.