Иногда знать необязательно, достаточно чувствовать. Вот я и ощущала давящую на виски тишину, пока шла в тумане, поглощающем всякие звуки, кроме звуков его голоса.
Странно, близость моего недавнего спасителя совсем не пугала, хотя я точно знала, что он не врёт. По крайней мере, в главном.
И выпустил мою руку, будто хотел сказать: бегите, коли глупая. Глупой я не была.
От милорда Рикона, пока он был настолько близко, что я чувствовала его дыхание, разило магией, белёсые нити поблёскивали в молочно-густом тумане и тянулись к моему горлу, рукам и ногам. Наверное, именно это должна чувствовать бабочка, попавшая в паутину.
Паук рядом, нити дрожат, возвещая его скорый приход, но пока чудовище не видно, можно надеяться на чудесное избавление.
— Вы просто маг, — ответила я, разлепив губы, покрывшиеся сухими корками. — Пока не увидела ваших крыльев, не поверю в демона. Этот туман — иллюзия. Я найду способ доказать.
— Когда вы увидите мои крылья, для нас обоих станет слишком поздно, — кажется, он улыбался.
Я резко остановилась, нити натянулись, причинив боль, но я повернулась к милорду с деланным спокойствием, выученным с детства. Хорошие девочки, правильные принцессы плачут молча и наедине с собой.
А сейчас я была не одна. Милорд, одетый хоть и по-современному, выглядел так, будто выбрался из пещеры, куда был завален вход тысячи лет назад. И правильно сделали те, кто запечатал единственный выход: не все тени прошлого должны выползать на свет, даже если сохранили внешность человека.
Я моргнула, и ощущение ожившей древности растаяло.
— Сколько сейчас времени? Здесь нет солнца.
Оторвалась от созерцания его тёмных как бездны Подземного мира глаз, и взглянула вверх. Туман казался таким плотным, словно вата, из-за него не видать неба.
— Туман? О чём вы, миледи?
И в тот миг, когда его рука, такая горячая, будто он находился в лихорадке, коснулась моей щеки, а я не успела отпрянуть от невольной и нежеланной ласки, мир снова преобразился, и я зажмурилась от яркого солнца, бившего в глаза, оглохла от криков Берты, зовущей меня по полному титулу.
Мир снова задышал и задвигался, будто желал наверстать минуты бездействия, и странное дело, в то смутное время тебе так спокойно, будто ничего страшного произойти больше не может, уже всё случилось, остаётся только ждать шагов судьбы. «Поступь несчастья» — так это называла моя мать.
В первый раз я испытала нечто подобное, когда газеты раструбили о гибели «Небесного Гиганта», в котором путешествовал Орнак. Это ведь из-за меня он оказался там, где не должен был.
Ему было больно умирать? Думал ли он обо мне, проклинал ли тот день, когда мы повстречались? Когда сделал мне предложения, зная, что я никогда никого не полюблю?
— Ваше высочество, вы ударились? — верещала Берта над моим ухом, а потом один из охранников, приставленных ко мне, подхватил на руки и понёс в коляску, стоявшую тут же. Я видела всё, но не могла ничего сказать, только всматривалась во встревоженные лица тех, с кем поехала на прогулку этим утром.
Всё было так же, как до тумана.
Вот господин «Тыквенный суп» вдруг подобрался, перестал нести чушь и подал нюхательную соль, а из лесу откуда-то появились невзрачные господа, одетые в зелёное, будто только что отделились от стволов ясеней, и с ними была дама, по манере одеваться и говору из местных, но по переднику и рукавам причудливой формы, похожих на крылья бумажных птичек из детства, я узнала в ней целительницу.
Целительницы в маленьких городках не редкость, но откуда она так быстро появилась?
— Что случилось? — наконец обрела я голос, и все заговорили разом.
И Берта, и помощник бургомистра, который дико извинялся, что закричал, потому как увидел, что на дорогу выбежала косуля, а возница чудом избежал столкновения, потому что четвёрка лошадей хоть и смирная, но тут сам демон им чуть под дых не нагнал, и даже господин «Тыквенный суп», приказавший всем молчать, пока её высочество не придёт в себя, а целительница, дама полная и приятная во всех отношениях, хоть и совсем немолодая, только одобрительно кивнула.
Зелёные тени мысленно переговаривались друг с другом, я хоть и не слышала разговора, но ощущала потоки магии, связывающие их. Это были не те нити, которые опутали меня в тумане, эти отличались так же сильно, как верёвка от каната.
И всё же несложно понять, что говорили обо мне, и это не сулило ничего хорошего. Ни намёка о вторжении, о злокозненной магии, о чужаке.
Никто не оцепил периметр, нам просто позволили вернуться с приказанием, никуда не заезжать по дороге, а мне лично по приезду лечь в постель и ждать особых высочайших распоряжений.