Я был недавно на этом месте. Кафетерий давно переоборудовали под закрытое заведение для девиц, ублажающих сильных мира сего за деньги. В моё время это было недопустимо, дамочки полусвета прятались в тени небольших театров и варьете и умели услаждать не только тело, но и слух.
Прошлое и будущее закрутилось в спираль и почти слилось в один клубок. Я катал Геранту на спине в обличье зверя, она хохотала и раскрывалась навстречу ветру, раскинув руки в сторону. После мы занимались любовью и лежали на траве, смотря на звёзды. Мечтали о том, как заживём в Остром Пике, где она станет хозяйкой и заставит меня, наконец, привести замок в порядок.
Чтобы можно было устраивать балы и приёмы, не стесняясь протекающей крыши в западном крыле и обрушившейся башенки на севере. На это потребуются деньги, но ведь у меня есть камни, золото…
Прошлое не вернётся, а я получил ещё один шанс.
— Вам не холодно? — спросил я, окутывая Ниару в закрытом экипаже заранее приготовленным пледом, вторым таким же укрыл её ноги. Мы почти не знали друг друга, возможно, я снова пострадаю, но не всё ли равно, когда я видел в её глазах Тьму, которой готов был служить до последнего вздоха?
— Куда мы?
— На Утёс одинокого гнезда. Это недалеко. Хотите пить?
Я протянул ей флягу с чистой водой. Сидел напротив и готов был повернуть обратно, если бы она попросила. Но она молчала, смотрела в окно, лишь бы не глядеть на меня, а потом повернула голову, и наши взгляды встретились:
— Что вы от меня хотите? Какого согласия?
Чуть заметно нахмурилась, но я был рад, что она не падает в обморок, хотя и близка к этому, не плачет и не угрожает. Та, кто предназначена мне судьбой, не может проявить малодушия перед полётом. К подобному она готовилась всю жизнь, хотя не подозревала об этом.
— Мы полетим, это не больно, хотя страшно в первый раз, но я хочу испытать вас небом. А потом я отвезу вас куда захотите. Если захотите.
— Что это значит, если захочу? Я подчиняюсь воле Двуликого и не имею права осуждать решения Бога. У меня много вопросов, но сейчас я не готова услышать на них ответы, милорд Рикон.
Я кивнул, и мы оба замолчали, прислушиваясь к скрипу колёс.
— Кроме одного, скажите, эта помолвка с леди Лаветт — прикрытие, чтобы заманить меня? Вы всё-таки человек, желающий на ней жениться, чтобы поправить своё состояние, или крылатый демон?
— Я и то и другое. Но жениться на леди Лаветт не испытываю ни мадейшего желания. Однако иначе я бы не подобрался к вам, Ниара. Кстати, можете звать меня Дениел.
Она вздохнула, завернулась поплотнее в плед и произнесла, глядя в глаза:
— После этого испытания вы скажите мне правду? Всю?
Получив моё согласие, продолжила:
— Я ничего не понимаю из ваших намёков, но согласна. Мне надоели эти видения, я хочу узнать, почему вы преследуете меня. У меня ведь нет иного выхода?
— Нет. Протяните руку, это клеймо согласия, чтобы всё, что произошло, осталось между нами.
Глава 12. Это моя судьба
1
Ниара
Я больше никогда не бывала одна. Мало того что госпожа Мольсен превратилась в мою тюремщицу, скрывающую надзор под маской заботы. Так ещё и Берта была вынуждена следовать установке, полученной от матери-настоятельницы сокровищницы Двуликого.
Не сметь отходить от меня ни на шаг и немедленно докладывать обо всех странностях лично госпоже Мольсен.
Когда я пожаловалась на такой надзор родителям, а потом и его величеству, по срочной почте мне пришли почти одинаковые ответы: всё для твоей пользы. Ты слишком ценна и прочее.
Не то чтобы я сама желала выходить на улицу, где полагалось передвигаться в закрытом экипаже и не дальше, чем того требовала необходимость, но всё же подобное ограничение меня угнетало. Казалось, с моим приездом в округ Вронхиль я стала изгоем. Угрозой всему сущему.
— Вы преувеличиваете, госпожа, — пыталась утешить Берта и делилась со мной сладкими подарками племянника казначея, с которым у неё теперь был головокружительный роман. Моя молочная сестра объедалась сладостями, как всегда мечтала, потому как строгая и экономная мать приучила дочерей не тратить деньги на себя.
«Потому что это грех, не приучайтесь к радости плоти, не придётся сожалеть после и пускаться в бесчинства».
Да, Берта была не бедна, она могла бы баловать себя на деньги мужа и ту плату, которую получала от моей семьи, но никогда этого не делала.
Одевалась так скромно, как могла, чтобы соответствовать статусу княгини, хотя всё время говорила, что она горничной пришла ко мне, ею и останется. Не подпустит ко мне других служанок, я слишком хрупка для проклятий, которые часто преследуют королевскую кровь. А князь пусть своим титулом подавится.