11
Глава 11: Безальтернативное решение и крик души
Яна сидела, прижавшись к двери, её взгляд метался между сверкающей на ладони меткой и жёстким, непроницаемым профилем Олега. Её мысли лихорадочно кружились, словно стая испуганных птиц: развод, бывший муж, его равнодушие, её дети, этот безумец, угрожающий миру и её прошлому. Отвращение к Олегу Игоревичу накатывало волнами, смешиваясь с какой-то иррациональной паникой. Он видел это отвращение. Она знала это. Но он не изменился в лице ни на йоту, лишь его губы сжались в тонкую, почти невидимую линию.
«Яна, — его голос был теперь спокоен, но в этом спокойствии крылась непоколебимая, почти пугающая решимость. Он даже не взглянул на неё, сосредоточившись на дороге, словно вся его воля была направлена на то, чтобы не сорваться. — Твоё отвращение… я его чувствую. Каждую клеточку твоего неприятия. Оно обжигает меня, как кислота. Но это не изменит того, что ты моя Истинная. Это лишь вопрос времени, пока ты примешь эту правду. Моя природа не терпит чужаков рядом с тобой. И я не могу позволить себе сорваться, уничтожив мир, в котором ты существуешь, мир, в котором дышишь ты».
Машина резко свернула с широкой освещенной улицы на более тёмную, узкую дорогу, петляющую среди высоких заборов и скрытых за деревьями особняков. Новосибирск за окном менялся, становился всё более элитным и уединённым. Дома здесь были не просто домами, а крепостями, скрывающими свои тайны за высокими стенами и плотными кронами деревьев.
«Куда вы меня везёте?! — потребовала Яна, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но её слова всё равно звучали как надломленный крик. — Я требую, чтобы вы остановили машину! Я не поеду с вами! У меня… у меня дети! Они ждут меня дома! Как вы можете так поступать?!»
При упоминании детей, Олег на мгновение вздрогнул. Его руки на руле чуть ослабили хватку, а в глазах промелькнула тень чего-то, похожего на боль. Но тут же эта тень исчезла, сменившись прежней стальной решимостью.
«К себе, Яна. Куда же ещё? — Олег усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья, лишь горькая, почти отчаянная обречённость. — Теперь твой дом – там, где я. Это, как ты выразилась, моё «клеймо». Только оно даёт мне право быть рядом с тобой. И оберегать тебя. От всех. В том числе и от тебя самой, пока ты не примешь очевидное».
Он проехал ещё несколько минут, и вот машина свернула на территорию, охраняемую высоким, массивным забором с коваными воротами. Ворота бесшумно отворились, пропуская их, и тут же закрылись за спиной, отрезая путь к отступлению. Впереди, за поросшими елями, показался огромный, современный особняк, утопающий в мягком свете ландшафтных фонарей. Он был великолепен и внушал трепет. Словно замок из сказки, но сказки мрачной, где принцессу не спасают, а забирают силой.
«Добро пожаловать домой, Яна», — произнёс Олег, останавливая машину прямо перед парадным входом.
Яна огляделась. Роскошь, тишина, надёжная охрана. Ловушка. Золотая клетка. Она была здесь. Заперта. С монстром, который считал её своей «истинной», несмотря на её брак (пусть и бывший), её детей, её отвращение. А на ладони всё так же тускло светилась проклятая метка, подтверждая его безумные слова.
Она резко повернулась к нему, её глаза горели от слёз и злости. «Вы не понимаете! Я не хочу здесь оставаться! Я не могу! У меня дети! Они… они не должны видеть этого! Как я им объясню?! Что я им скажу?! Что их мать похитил какой-то… какой-то дракон, который угрожает убить их отца?!»
Олег наконец повернулся к ней, его лицо было напряжено. Он протянул руку, словно хотел коснуться её, но остановился в нескольких сантиметрах от её щеки.
«Яна, — его голос был низким, почти хриплым, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом. — Я чувствую твоё отвращение. Оно обжигает. И я… я борюсь с собой каждую секунду. Ты не представляешь, что творится внутри меня. Моя природа… она кричит. Она требует уничтожить любого, кто встанет между нами. Любого, кто посмеет посягнуть на мою Истинную».
Его взгляд стал мутным, в нём промелькнул настоящий, неподдельный страх. «Когда ты говоришь о своём муже… о нём… я чувствую, как что-то внутри меня рвётся. Как зверь, которого я держал взаперти всю свою жизнь, пытается вырваться. Мне хочется… мне хочется разорвать его на части. Стереть с лица земли. И я… я сам боюсь этих мыслей, Яна. Я не хочу быть зверем. Я не хочу причинять тебе боль. Но это сильнее меня. Это инстинкт, который теперь, когда ты рядом, когда метка проявилась, стал невыносимо сильным».
Он опустил руку, его плечи поникли. Впервые Яна увидела в нём не всемогущего магната или безумного дракона, а человека, который страдал. Человека, который боролся с чем-то, что было больше его самого.
«Я не могу позволить тебе вернуться к нему, Яна. Не потому, что я деспот или тиран. А потому, что я не знаю, что сделаю, если ты будешь рядом с ним. Я не знаю, смогу ли я контролировать себя. А я не хочу, чтобы ты видела меня таким. И я не хочу причинить боль тебе или… или твоим детям. Поэтому… поэтому ты будешь здесь. Со мной. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Чтобы твои дети были в безопасности. Но ты моя. И это не обсуждается».
Яна смотрела на него, её гнев медленно уступал место какой-то жуткой, холодной безысходности. Он не просто похитил её. Он похитил её жизнь. И, кажется, он был готов на всё, чтобы удержать её. А его слова о том, что он боится себя… они звучали слишком искренне, чтобы быть ложью.