14
Глава 14: Драконий гнев и нерушимая воля
Яна стояла перед Олегом Игоревичем, дыша тяжело, но с непоколебимой решимостью. Её ультиматум, брошенный в лицо похитителю-Дракону, висел в воздухе, словно вызов судьбе. В её глазах горел огонь, а метка на ладони пульсировала, словно вторя её бунтующей душе. Олег смотрел на неё, и на его лице отражалась вся палитра невыносимых эмоций.
Для него это было пыткой. Адской пыткой. Внутри Олега бушевал ураган. Древняя, хищная суть Дракона кричала, требуя подчинения, требовала забрать Истинную здесь и сейчас, заточить её, как самое драгоценное сокровище, не позволяя даже взглянуть на других. Его инстинкты, пробуждённые меткой и её близостью, рвались наружу, жаждая обладать, защищать, устранять любую угрозу. Он, Олег, который всегда контролировал каждую мелочь в своей жизни, каждую эмоцию, каждое движение, теперь стоял перед женщиной, которая не просто отказывала ему, но и смела диктовать условия.
Каждое её слово, каждый взгляд, полный вызова, словно раскалённым железом клеймил его гордость, его драконью суть. Это было нестерпимо. Его тело напряглось, мышцы свело, словно он пытался сдержать нечто огромное, рвущееся изнутри. Он видел её презрение, её страх, её решимость, и это было для него хуже любой физической боли. Как мог он, Дракон, смириться с таким унижением? Его сущность требовала покориться или сломать её волю. Но её слова о презрении, о ненависти… они проникали прямо в самую сердцевину его драконьей души. Он не хотел быть её тюремщиком. Он хотел её любви, её принятия. И это противоречие разрывало его изнутри.
Он медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Его голос был напряжён, каждое слово казалось выстраданным.
«Хорошо, Яна, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та же боль, которую она видела в его глазах. — Я… я согласен. Но… никаких мужчин около тебя. Понимаешь? Никаких. Если я увижу или почувствую рядом с тобой другого мужчину, я за себя не ручаюсь. Я не смогу контролировать себя. Это не угроза, это констатация факта. Моя природа… она не допустит».
Яна скрестила руки на груди, её взгляд оставался таким же твёрдым. «Никаких условий. Олег Игоревич. Или вы принимаете мои правила полностью, или вы остаётесь моим тюремщиком, и я ненавижу вас. Это ваш выбор. Если вы хотите меня, вы будете ухаживать. Вы будете доказывать, что вы лучший. Докажете — я ваша. Но… — она сделала глубокий вдох, собирая всю свою смелость. — Но если я встречу кого-то, кто будет лучше вас… уж не обессудьте. Я себя мучить вам не позволю».
Эти слова, словно искра, попали в бочку с порохом. Внутри Олега что-то оборвалось. Его лицо моментально исказилось. Его глаза снова вспыхнули нечеловеческим, золотым огнём, и зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. Кожа на его скулах и висках начала стягиваться, и под ней отчётливо проступили, а затем начали приподниматься мелкие, острые чешуйки, блестящие в свете фонарей. Они были тёмно-зелёными, почти нефритовыми, с металлическим отливом. Форма его черепа словно слегка изменилась, став более угловатой, хищной.
Из его рта вырвался низкий, гортанный рык, похожий на звук, который мог бы издавать хищник, защищающий свою территорию. Он сделал шаг к ней, его руки сжались в кулаки, и Яна увидела, как его ногти, кажется, стали чуть длиннее и острее. Жар, невидимая волна силы, исходила от него, заставляя воздух вокруг дрожать. Её охватил животный страх, первобытный ужас перед хищником, который вот-вот набросится. Это был не человек. Это был монстр.
Яна, несмотря на дрожь в коленях, не отступила. Её инстинкт самосохранения боролся с инстинктом выживания и странной, безумной гордостью. Она посмотрела ему прямо в эти полыхающие золотом глаза, туда, где только что были его человеческие радужки.
«И не надо меня запугивать своим монстром! — её голос был тонок, но каждое слово звенело от решимости. — Это не сработает! Я не испугаюсь! Или вы согласны на мои условия, или… или будь что будет. Выбор за вами».
Олег замер. Его рык стих, но напряжение в его теле оставалось колоссальным. Чешуйки медленно, словно нехотя, стали уходить под кожу, золотой блеск в глазах потускнел, зрачки вернулись в норму. Процесс был болезненным, видно было, как он напрягает все силы, чтобы подавить свою сущность. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон. Его лицо вновь приняло человеческие черты, но теперь оно было бледным и покрытым испариной.
Он смотрел на неё, и в его взгляде была такая смесь ярости, восхищения и безысходности, что Яна поняла: она победила. В этом раунде.
«Хорошо, Яна, — выдавил он, его голос был глухим и усталым. — Я… я принимаю твои условия. Это будет… это будет тяжело. Для нас обоих».
Он повернулся к особняку, открыл парадную дверь и жестом пригласил её войти. «Позволь мне показать тебе твой новый дом, Яна. Он ждал тебя, как и я».
Яна скрестила руки на груди. «Я не хочу осматривать ваш особняк, Олег Игоревич. Я хочу домой. К детям. Вы согласились на мои условия. Верните меня в мою квартиру. Прямо сейчас».
Олег замер, его плечи опустились. Он тяжело вздохнул, словно принял очередное поражение. В его глазах мелькнула боль, но он не стал спорить. Он знал, что нарушил её волю, притащив её сюда. Теперь ему нужно было показать, что он готов идти на уступки.
«Как пожелаете, госпожа моей судьбы, — тихо произнёс он, его голос звучал устало, но в нём сквозила скрытая сила. Он развернулся, вновь открыл водительскую дверь и сел за руль. — Я отвезу тебя домой, Яна».
Он развернул машину, и они выехали обратно через автоматические ворота. Яна смотрела на огромный, сверкающий особняк, который исчезал вдали, и чувствовала странную смесь облегчения и неверия. Неужели он действительно отступил? Или это лишь первый ход в его безумной игре? Метка на её ладони пульсировала, напоминая, что эта история ещё далека от завершения.