Баронесса Мадлен подхватила мужа под локоток и потащила к выходу. Как только мы со славным рыцарем остались наедине, я, тут же отбросив маску покорности и благочестия, плюхнулась в кресло.
- Моя госпожа, я прибыл в сей славный замок, дабы…
- Ну, хватит уже! – нагло перебила я рыцаря, переходя на родной и милый слуху русский язык, звучание которого на протяжении уже трех с лишним месяцев слышала только в своем собственном исполнении. – Давай уже нормально поговорим – я так давно не слышала родной речи! Да и у фонтана ты не был так вежлив со мной…
- Госпожа… – рыцарь стал внимательнее всматриваться в мое лицо, отчего его собственное стало сначала белым, а потом красным. – Простите мне мое невежество, леди Светлана, то есть я хотел сказать, что имею смелость надеяться на то, что вы простите мне мое недостойное воина поведение. Я…
- Хватит! – сжалившись над несчастным, снова перебила я его. Небось, уже думает о том, что будет, если «леди» соизволит разгневаться и нажалуется на него его господину. – Я понимаю, что это было недоразумение. Кроме того, это мне стоит просить у тебя прощения за недостойный вид и тому подобное. Будем считать, что мы квиты. Так что лучше скажи, как тебя зовут и зачем тебя прислали.
Рыцарю сразу полегчало и он отвесил мне благодарный поклон.
- Мое имя Данте, госпожа. Я прибыл сюда, дабы передать вам слова моего господина и вашего будущего супруга…
- Ну, так передавай, скорее! – со злобой в голосе сказала я, понимая, что и этот красавчик мне не светит…
Он же, словно, и, не заметив моей досады и разочарования, достал конверт, который хранил на груди, и передал его мне. Я взяла из его рук увесистый конверт, нарочно коснувшись своими пальцами его руки, отчего рыцарь едва заметно вздрогнул, и вскрыла. Развернув письмо, я убедилась, что трехстраничный манускрипт написан на местном языке и совершенно нечитабелен благодаря красивым вензелям и завитушкам. Поморщившись, я передала письмо рыцарю в руки.
- Читай.
- Но…
- Я умею читать, но только не на этом языке! В моем мире, знаешь ли, совсем другой алфавит, а баронесса считает, что мне необязательно учить местный…
- Госпожа, я совсем не это хотел сказать…
- А что, тогда?
- Обычно подобные письма читают специально обученные слуги… – он помолчал немного, но все же спросил. – Разрешено ли мне будет задать моей госпоже вопрос?..
- Разрешено, если благородный рыцарь впредь будет называть меня по имени – мне не нравится, когда меня постоянно зовут госпожой и пресмыкаются!..
- Как пожелаете, леди Светлана. – Сказал он, вставая с колен и садясь в кресло напротив. – А вы, правда, умели читать и писать в вашем мире?..
Его глаза лучились прямо-таки детским любопытством и энтузиазмом.
- Да. В нашем мире, за исключением немногих стран, любой ребенок в возрасте шести-семи лет поступает в школу, где его учат писать, читать, считать, а еще географии, биологии, астрономии, физике и другим наукам.
- Вы шутите?! – не поверил рыцарь. – Любой ребенок, из любой семьи, вне зависимости от статуса и положения в обществе имеет право учиться?..
- Ну, да. Причем бесплатно. А вот после школы, он может, если захочет, поступить в институт, чтобы изучать более сложные, узкоспециализированные науки. Для этого надо либо заплатить, либо сдать экзамены – правильно ответить на вопросы по разным предметам. – Я уже успела немного познакомиться с местной системой образования (точнее с ее отсутствием), а потому старалась объяснять так, чтобы ему было понятно.
Он стал первым, кому действительно было интересно то, о чем я могу рассказать! Обычно, как только разговор заходил о жизни в моем мире, окружающих интересовали в основном религиозные темы – они всерьез считали, что раньше я жила в раю и расскажу им о загробной жизни, а некоторые даже спрашивали про своих усопших родственников. Но, узнав, что в моем мире живут такие же люди, как и они сами, окружающие теряли интерес к моим рассказам, мотивируя это тем, что обычных людей видят каждый день, да и вообще, если я ничего не могу рассказать про небожителей, то мне лучше и вовсе молчать. По крайней мере, местный первосвященник после разговора со мной, официально запретил мне распространяться о моей прошлой жизни, дабы я не посеяла зерно сомнения в вере его прихожан, искренне считающих меня посланницей Бога. Так же он вежливо намекнул мне, что в противном случае я могу потерять свой статус «посланницы Божьей», после чего меня, скорее всего, сожгут на костре как ведьму, умеющую летать, да еще и посмевшую выдать себя за небожительницу…