Глава 4
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
Группа «Мельница»
Целая неделя на корабле – это ужасно СКУЧНО скажу я вам! Особенно когда это деревянное корыто, не оснащенное никакими прелестями технического прогресса двадцать первого века – ни тебе компьютера, ни интернета, ни телевизора. НИ-ЧЕ-ГО. Ну, оно и не удивительно, конечно, для средних веков. Но, в отличие от того же замка Мадлен, мне здесь даже поговорить было не с кем. И вообще, я, помимо двух несчастных немых рабынь, была единственной женщиной на корабле, а все мужчины во главе с капитаном сего славного судна уже на третий день нашего путешествия бегали от меня как от чумной и постоянно говорили о том, что женщина на корабле – дурной знак. И с чего бы это, спрашивается? Я ведь не убить их пытаюсь, а всего лишь хочу расширить свои познания о мире, в котором мне помимо своей воли приходится жить…
Так что большую часть времени я бесцельно бродила по кораблю, засовывая свой любопытный нос во все каюты и помещения, какие только на нем были. Надо сказать, матросы здесь особо не шиковали – в одной небольшой каюте, размером с мою, их жило по десять-пятнадцать человек, а размещались спать они в два яруса – на матрасах, расстеленных прямо полу и на гамаках, подвешенных почти под потолком. Когда я спросила, почему они не падают оттуда во время качки, все матросы почему-то дружно посмотрели на меня как сумасшедшую и промолчали. В грузовых отсеках судна мне удалось обнаружить лишь те немногие шкуры, в которых, судя по всему, меня и принесли на борт корабля, десятка три наглухо забитых бочек, а так же четырех перепуганных и измученных качкой верблюдов, привязанных в стойлах и недовольно жующих что-то отдаленно напоминающее сено. В немногих открытых бочках обнаружилась пресная вода, провиант и даже порох (видимо, специально для той единственной пушки на носу корабля). От нечего делать я зашла на кухню. Кок – здоровенный дядька два на два в посеревшем переднике с длиннющими усами и бритой головой – сначала недовольно на меня косился, но потом, увидев, что я одна способна оценить его кулинарный талант, расщедрился и даже показал мне, где и что здесь находится. Конечно, посмотреть было на что, но наибольшее впечатление произвели на меня три бочонка рома, сиротливо стоящих в тумбочке. Лично я ничего против алкоголя не имею, но до меня вдруг дошла та простая истина, почему чуть ли ни ото всех матросов разит перегаром! И я тут же поняла, что с этим надо что-то делать!
- Ой, а что это там?! – вскрикнула я, показывая пальцем куда-то за дверь корабельной кухни. – КРЫСА?!
Мой крик перешел на истерический визг, благодаря которому, кок схватил первый попавшийся предмет – огромный половник – и бросился прочь из кухни. Ну, а мне только того и надо было! Быстренько запершись изнутри, я взялась за правое дело – избавление команды корабля от алкоголизма. Что ни говорите, товарищи, а пить каждый день это уже точно алкоголизм! Через пять минут все три бочонка, стоявшие на столе аккурат рядом с окном, были откупорены и кое-как переправлены прямо за борт корабля. После добротно выполненной работы я с победным видом отряхнула ладони и открыла ничего не понимающему коку дверь в его законные владения. Тот, тут же заметив отсутствие бочонков с ромом дико проревел «ГДЕ?!», причем прозвучало это так, будто пропал не алкоголь, а его родная, любимая, единственная матушка. Я лишь пожала плечами и кивнула в сторону окна. Через полминуты на ногах была уже половина матросов, которых расшевелил своими воплями кок. Кто-то прыгнул в воду за любимым ромом. Смельчаку даже удалось втащить одну из бочек на палубу, но каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что бочонок открыт, а внутри уже плещется отнюдь не алкогольный напиток…