Весь четвертый день я бесцельно бродила по палубе, пугая матросов одним лишь своим задумчивым видом, а к вечеру решила устроить рыбалку, чем окончательно повергла всех окружающих в культурный шок. Всех, кроме, кажется, кока, который уже готов был ожидать от меня чего угодно. Рыбалку я не очень люблю, да и поймать у меня, увы, ничего так и не получилось, зато я вполне насладилась вытянутыми лицами моих похитителей. Похоже, они и сами уже были не рады, что решили меня похитить и всерьез задумывались над тем, что их великому хану не нужна такая жена. Пусть даже она и будет всего лишь сто шестьдесят первой…
На шестой день нашего водного путешествия не на шутку разыгралась буря. Мне, ни разу до этого не попадавшую в шторм в открытом море (да и вообще в море не бывавшей), показалось, что небо и вода, ставшие одинакового грязно-серого цвета, поменялись местами. Тонны воды ежеминутно обрушивались на наш несчастный кораблик и, мне казалось, что его вот-вот перевернет очередной волной, но, к моему счастью этого так и не произошло. Как только началось это буйство стихии, меня тут же отправили в мою каюту и, надо сказать, я не стала возражать против этого, тут же зарывшись в гору разноцветных подушек. К тому же, у меня так некстати разыгралась морская болезнь – меня прямо таки выворачивало наизнанку от бесконечного раскачивания корабля, который вздрагивал под каждой волной, стремившейся перевернуть наше судно. Мне уже начинало казаться, что мой желудок сейчас выскочит наружу от очередного позыва извергнуть из себя давно уже отсутствующую в нем пищу. Стоны и скрип палубных досок, бортов корабля и мачт, топот и крики босоногих матросов, поминутно падающих на скользкие доски палубы, завывание рассерженного ветра, раскаты грома и рев взбесившейся воды – все это слилось в единый непрекращающийся гул и, казалось, этому не будет конца…
Я не знаю, сколько продолжался этот ад, сопровождавшийся болью в пустом желудке, гудящей головой и каютой, плывущей перед глазами. Кажется, я какое-то время даже провела без сознания – где-то на зыбкой грани реальности и сна. Очнувшись, я с удивлением поняла, что, не смотря на отсутствие качки, каюта перед глазами не перестает прыгать, а гробовая тишина прямо-таки давит на уши, вызывая неприятный звон и шум в голове. Я попыталась встать на ноги, но доски пола так и норовили уйти из-под ног, а тяжелые юбки моего порядком обтрепавшегося за время морского круиза платья тянут вниз, повиснув на мне тяжким намокшим грузом. Посидев пару минут на полу, я все же предприняла над собой усилие, чтобы встать, и вышла на палубу. Яркий солнечный свет возвестил меня резью в глазах о том, что буря ушла, не оставив после себя и следа. Что касается нашего корабля – его просто вынесло на песчаный берег, так что теперь он лежал, чуть ли не на половину закопанный в песок, словно выброшенный на берег кит, а вокруг него сновали туда-сюда встревоженные матросы. А вокруг, куда не кинь взгляд – песок с одной стороны и море, сливающееся с небом на горизонте, с другой. И только высокие скалы неподалеку не особо успешно оживляют унылый пейзаж.
- О, госпожа!.. – уже бежал ко мне один из моих похитителей. – Как хорошо, что ви проснуться! Мы не хотэть вас будить, потому стараться нэ шумэть.
- Спасибо за заботу… – пробурчала я, разглядывая огромную дыру в борту корабля, после чего задала наивнейший из всех возможных в данной ситуации вопрос, – или я чего-то не понимаю, или дальше мы не поплывем?
- Нэт, о мой очароватэльный госпожа, нам придэтся эхать на вэрблюд. – Горестно развел руками в ответ грузин. – Ещэ пять-шэсть дня придэтся ехат, чтобы попасть в Сахулибаджад к наш сиятэлный и мудрэйший хан Акшин Тархан.
- Но ведь на верблюдах все не поместятся – их там всего четверо… – с сомнением посмотрела я на него, вспоминая унылых, жмущихся друг к другу рыжих горбатых животных, которые, смиренно поджав под себя ноги, валялись в куче сена в трюме нашего корабля.