Но вот с принцами была полнейшая… беда! Как я уже говорила, добрая баронесса Мадлен взялась за поиски мужа для меня самостоятельно, естественно не удосужившись спросить моего скромного мнения на этот счет. Она наняла художника-портретиста, который писал мои портреты, явно перебарщивая и делая из меня богиню, а не ангела, как заказывала уважаемая баронесса Мадлен. Эти портреты она рассылала всем знатным неженатым господам вместе с письмами, в которых рассказывалось о моей тяжкой доле и о том, как плохо в старом замке (так эта полуразвалившаяся халупа еще и замком именуется?!) «чистому и невинному ангелу», как стойко я переношу все лишения и тому подобную сентиментальную чушь, в которую Мадлен и сама не верила. После перечисления моих неземных достоинств, говорилось о том, что есть одна проблема – любимую и несчастную меня отдадут только в благородную и богатую семью, но и то не раньше, чем я выйду замуж за не менее благородного представителя этого семейства. И естественно будущий муж должен отдать за меня немалый выкуп золотом и драгоценными камнями, дабы скрасить «опекунам» мой отъезд.
Примерно через пару недель появились первые гонцы с ответами. Баронесса Мадлен придирчиво читала каждое письмо, после чего быстро наводила справки о претенденте на мою руку и сердце и отсылала гонца обратно с обещанием подумать. Иногда она заворачивала запыхавшихся парнишек прямо с порога, едва те успевали произнести имя своего господина. Как пояснил мне «благородный спаситель не менее благородной невинной девицы», его супруга искала самого богатого и знатного жениха – чтобы спасителям моим не только свое финансовое положение подправить, но и вернуть своему древнему роду былую известность. Как оказалось, род баронской четы был приближен к королевскому, но от двора отстранен его величеством благодаря дедушке баронессы Мадлен, посмевшему во времена своей бурной молодости сделать королеве бастарда. За это он лишился головы, а все его потомки денег и титула.
По прошествии месяца, когда все самые богатые женихи этого континента уже прислали ответные письма, баронесса Мадлен засела вместе с мужем в библиотеке, где они сидели над этими письмами почти всю ночь и громко о чем-то спорили. К своему несчастью (или счастью, это как посмотреть), я, не смотря на то, что уже вполне сносно разговаривала на местном языке, по-прежнему не понимала и половины из всего сказанного – слишком быстро они говорили и постоянно вставляли непонятные для меня слова. Ну а про акцент и местный фольклор я и вовсе молчу! Иногда их разговор переходил в крик, но последнее слово все равно оставалось за грозной супругой моего «спасителя». Утром они отправили ответные письма. Во всех был вежливый отказ. Во всех, кроме одного – как я слышала, это какой-то вельможа из другого государства и на этой кандидатуре (исходя из политических соображений) настоял сам король! Именно тот самый счастливчик, который получит единственное письмо с согласием моих опекунов на брак, приедет сюда, чтобы сделать меня своей женой. Бр-р-р…как подумаю об этом – мороз по коже. Конечно же, я говорила, что хочу замуж. Но только не так! За два месяца проживания в этом «замке», я ни разу всерьез не задумывалась над перспективой скорого бракосочетания – мне казалось, что это все будет еще не скоро, да и не со мной вовсе – все это время я откровенно радовалась жизни, отдыхала и вообще чувствовала себя как сыр в масле – все мои заботы остались где-то далеко, в другом мире, а я наслаждалась отсутствием будильников, необходимости работать, стирать, готовить, убирать... даже Миша уже покинул мои мысли и освободил сердце. И вот теперь, когда до моей хорошенькой карамельноволосой с золотыми прядками головы дошла наконец-то вся серьезность и безвыходность сложившейся ситуации, я могла только бессильно рыдать в подушку! Мечтала о принце на белом коне, думала, что попала в сказку, а в итоге – приедет какой-нибудь старый, но богатый, хрыч на гнедой кобыле, отвалит золотишка незваным сватам и буду я до конца жизни безвылазно сидеть дома и рожать ему благородных наследничков! Причем не понятно, кто умрет первым – я от скуки (или во время родов – с местным уровнем медицины это обычное дело!), или он от старости. От этих мыслей мне стало совсем тоскливо и еще отчаяннее, чем когда либо, захотелось вернуться домой. И не в свою собственную однокомнатную квартирку, а прямиком в объятия к маме с папой. Интересно, как они там? Когда я провалилась в этот злосчастный колодец, они как раз только что уехали отдыхать «дикарями» в Карелию и вернуться должны были не раньше, чем через месяц. Интересно, когда они узнают, что я пропала? Родители настолько привыкли, что я живу самостоятельно, что нисколько не удивятся тому, что я так долго не звоню им…