К сожалению, долго «резвиться» мне не дали, я успел расстрелять всего лишь одну обойму, как на моей практически беззащитной тушке скрестилось с десяток вражеских очередей, и все они летели с гребанного «блокпоста». Энергетический щит выдержал жалких пару секунд, и мне, в срочном порядке, пришлось перекатываться, меняя свою «дислокацию».
Работающий «Хамелеон», продолжавший исправно выполнять свои обязанности, надежно скрыл меня от вражеских взглядов, а зазвучавшие со стороны «жилого» перехода автоматные очереди, заставили противника переключить свое внимание на моих «камрадов».
Эти их действия дали, так нужное мне сейчас время, чтобы перезарядить автомат и осмотреться…
В итоге, наше общее положение можно охарактеризовать одним емким словом, уже второй раз за последние пятнадцать минут, прозвучавшим у меня в голове – это «Пи…ц!». Вся наша подготовка и мой «гениальный» план позволили сократить вражеский контингент чуть больше, чем на половину – все пришедшие в себя бойцы сгруппировались за гребанной баррикадой и, в данный момент, нам противостояло около сорока противников, половина из которых состояла из командиров и их «ближников». Это конечно не сотня головорезов, но тоже, хорошего мало…
Отстреляв, практически в пустую, весь боезапас автомата, я принял единственно верное, как мне казалось на тот момент, решение – откинув бесполезное уже оружие и пользуясь собственной незаметностью, я вплотную приблизился к преграде и, отдав своим подопечным команду «Не стрелять», резко перемахнул через баррикаду.
Первые четверо умерли так ничего и не поняв, а потом… потом обойма пистолета опустела, до обидного, быстро и мне ничего не оставалось, как перехватить нож поудобнее и окунуться в ярость битвы…
Со стороны это не было похоже на танец, как любят выражаться писатели из сети, это было страшным и кровавым зрелищем, лишенным всякой ритмики и красоты. В ножевом бою против готовой растерзать тебя толпы на первом месте всегда стоят скорость, постоянное движение и эффективность собственных атак, поэтому мое тело не делало хитроумных приемов, обманных движений или красивых стоек — все было очень просто и лаконично. Взмах — и один из бойцов лишается кисти, обратное движение — и второй воин падает с практически отрезанной ногой, и снова взмах — и третий валится с рассеченным до позвоночника горлом…
Основной идеей и тактикой такого вида ножевого боя было не убить врага, а максимально быстро вывести его из строя: лишить конечности, повредить позвоночник, проткнуть внутренние органы, запугать…В общем сделать все, чтобы он не мог нанести тебе вред или как-то помешать.
Первое время мне удавалось оставаться невредимым, а все потому, что, как я и предполагал, вражеские бойцы, боясь зацепить друг друга, не использовали огнестрельное оружие - в ход пошли различные станнеры, ножи и даже какие-то странные дубинки.
К моему глубочайшему сожалению, надолго «миролюбия» у противника не хватило — раздались сначала первые, одиночные, выстрелы, а затем и целые очереди. Попеременно активируемые щиты, в костюме и в ноже, некоторое время спасали меня от ранений, но долго это продолжаться не могло — в один, далеко не самый приятный для меня, момент я немного «затянул» с включением «ножевого» щита и мой бок обожгло резкой болью. Долго она не продлилась, автоматическая аптечка быстро ввела мне нужные препараты. Дальше была рука, потом бедро, потом плечо, лопатка, спина…
В какой-то момент я перестал думать над каждым своим действием и отдался на волю инстинктам. Тело работало само, на одних рефлексах, наработанных за четыре месяца практически ежедневных тренировок. Телу не нужен был мой разум, который ему скорее мешал, чем помогал, замедляя и тормозя раздумьями быстрые и точные движения…
Не знаю сколько длилась эта кровавая «жатва», но, прямо в ухе, прозвучал спокойный голос Тюрана:
- На пол! И щитом накройся… если остался!
Команда была выполнена мгновенно – я шлепнулся на пол и, скрючившись, попытался полностью накрыться маленьким щитом, встроенным в нож, а в это же время на «блокпосту» разверзся ад…
В центре рукотворного укрепления родился и начал увеличиваться в размерах огненный «шторм». Он настиг меня спустя долю секунды после того, как я кое-как разместился за щитом. Впрочем, это меня не спасло — взрыв был такой силы, что он и не заметил мою энергетическую защиту, и в ту же секунду ко мне пришла Боль. Я думал, что сильнее, чем в тот раз с распределением десятка ОХ, это чувство быть не может, но, Боги, как же я ошибался…Все мое тело горело огнем, будто мою несчастную тушку закинули в чан с раскаленным маслом, а в это же время изнутри, меня заживо пожирали тысячи мельчайших муравьев.
Я попытался закрыть разум воспоминаниями, как делал это уже не раз, но увы, даже это, казалось бы, гарантированное средство не помогало — через все мои мысленные барьеры и преграды, будто их и нет, прошла Боль. Казалось, я слышу треск собственных зубов, чувствую запах и вкус горелого мяса и собственный нечеловеческий крик, застрявший в глотке и так и не вырвавшийся изо рта.
Не знаю сколько это продолжалось — может мгновение, может пять, может час, а может и вечность, но в какой-то момент Боль перешла в боль обыкновенную, от которой вполне можно спрятаться в глубинах собственного разума.
Оставив самый краешек сознания снаружи, я с огромным облегчением окунулся в самого себя, правда ненадолго. Прямо над головой зазвучал знакомый мужской голос:
- А может он еще живой?
- Ты про этот обгорелый кусок мяса? Извините, Вячеслав Андреевич , но после такого не выживают, даже тут…
- Все же, я лучше проверю, а то, как потом в зеркало на себя смотреть…
Я почувствовал, как к моей шее что-то прикоснулась и на мгновение вернулась та самая Боль, но в этот раз кто-то или что-то меня пощадило, я, наконец, потерял сознание.
Глава 22
Очнулся я от приятно-прохладного прикосновения и, открыв глаза, увидел, чем-то неуловимо-знакомое, женское лицо. Стоило незнакомке заметить мой взгляд, как она резко отдернула руку и исчезла из поля моего зрения. Я попытался приподняться и осмотреться, что, хоть с трудом и болью, но мне все же удалось. Находился я в довольно большой комнате с единственным видимым предметом мебели - огромной двуспальной кроватью, на которой я сейчас и находился. Таинственная девушка стояла около самой двери и пристально за мной наблюдала.
- Простите, мы знакомы? - решил я прервать это странное молчание.
Отрицательно помотав головой, девушка развернулась и вышла за дверь. Откинувшись обратно на постель, я «обратился» к нейросети, сначала нужно было определиться с тяжестью полученных травм, а потом уже думать о загадочных незнакомках.
Оказалось все не так плохо, как я себе там надумал: кости целы, внутренние органы в порядке, голова, тоже, пока еще на плечах… Совсем без повреждений, естественно, не обошлось — 97% моего тела составлял сплошной ожог, и на Земле я давно бы уже «сыграл в ящик», но здееесь… здесь нейросеть изо всех сил боролась не только за мою жизнь, но и за мое здоровье. Уже сейчас шли восстановительные процессы и по заверениям МИИ через пятнадцать минут, я смогу не только встать на ноги, но и двигаться, хотя и не быстро, и с определенными ограничениями.
Из состояния «самодиагностики» меня вывел прозвучавший от двери комнаты незнакомый голос:
- Спасибо Анечка, дальше мы сами…
Я открыл глаза и снова приподнялся, и хотя, времени прошло не так уж и много, это действие далось мне намного проще, чем в прошлый раз — боль хоть и была, но довольно терпимая. В дверях стояли Тюран и незнакомый мне высокий худощавый мужчина лет сорока на вид. Оба подошли к «моей» постели, и первым заговорил незнакомец:
- Здравствуйте мистер Лизард, меня зовут Максим Старин. Я, если можно так выразиться, предводитель оставшихся в живых членов экипажа. Вы вообще как себя чувствуете? Надеюсь, уже получше, иначе, как же вы нас спасать собираетесь?
-Спасааать? А с чего вы, уважаемый Максим Старин, решили, что я буду это делать?