— И поэтому вы выбрали насилие? — фыркнул Жак.
— Кто бы знал, как же меня бесят все эти рассуждения о ненасилии, — задумчиво произнес Жон. — Особенно когда я слышу эти слова от кучки лицемеров, что всю свою жизнь положили на борьбу, военную, политическую или экономическую.
— Ты сам назвал их лицемерами, — заметила Диана.
— Ты сама поняла, что сказала? — Вайсс выгнула бровь. — Они заявляют о желании уничтожить всех людей.
— Что? — Сиенне показалось, что она ослышалась.
— Пиар, — Жон пожал плечами. — Если ты не борешься с врагом на его поле только потому, что это его поле, то победа присуждается ему по техническим причинам. Нравится тебе это или нет, но просто выйти и сказать «а они всё врут» мало.
— Сильно заблудшие, — у Блейк не было аргументов против, поэтому она просто решила стоять на своём мнении из чистого упрямства, но осознавая бессмысленность подобного, она решила перевести тему. — И это всё ещё не объясняет, зачем они грабят магазин с прахом посреди Вейла.
— Действительно, каким же образом связаны взрывоопасные топливные элементы и терроризм, — сарказм из Вайсс полился рекой.
— Но Блейк права, — Руби уже устала слушать этот обмен колкостями. — Раньше они так не делали, а тут вдруг сразу два ограбления за неделю.
— Это не меняет того, что Белый Клык — кучка подонков, — Вайсс фыркнула.
В этот момент все фавны в зале поморщились, так как все они в той или иной степени относились к Белому Клыку. И уж тем более у всех у них были причины недолюбливать семейство Шни. Просто причины у всех были разными, разным было и отношение к этим причинам.
А вот самой Вайсс было реально стыдно за те слова. Сейчас она как никогда слышала во все этом даже не своего отца, а проплаченную им антирекламу. Хороша наследница великой корпорации, верит тому, что говорят по телевизору.
— Фавны могут лишь лгать, обманывать и красть, — продолжала меж тем Вайсс.
— Это не совсем так, — даже Янг весьма скептически отнеслась к словам товарища.
— Неужели? — Вайсс продолжила напирать. — Как по мне все фавны делятся на две группы, первая уже состоит в Белом Клыке, а вторая при любой удобной возможности вступит в Клык.
— Как по мне, ты просто избалованная дура! — Блейк не выдержала и первой перешла на оскорбления.
Это послужило началом ссоры.
— Боже, зачем нам вообще показывают эту подростковую драму? — вздохнул Кроу, делая большой глоток из своей фляжки.
— Я уже объяснила, зачем мы смотрим это, Бранвен, — Джин покачала головой, не одобряя употребление алкоголя в этом месте. — Тебе стоит проверить своё здоровье, если даже в таких простых вопросах тебе требуется напоминать события, которым нет и получаса. Но кое в чём алкоголик прав…
— Эй! — Кроу не любил, когда его называют алкоголиком. Он считал себя выше этого, так как надирался алкоголем не просто так, а чтобы справиться со всем тем дерьмом, что случилось в его жизни.
— Нам нет смысла смотреть на весь тот скандал и ругань, что девочки устроили, — Джин просто проигнорировала выкрик из зала, закончив как ни в чем не бывало. — Нам хватит того, что мы увидели истоки конфликта, который в итоге привел к этому.
Конфликт между Блейк и Вайсс и не думал стихать, что очень расстроило и Руби и Янг. Несмотря на старания сестер, две принцессы только распалялись в своей ругани. Они не смогли успокоиться и через несколько часов, когда уже пришло время возвращаться в Бикон.
В итоге Блейк просто отказалась возвращаться вместе с остальными в комнату общежития, сказав, что ей нужно проветрить голову.
По началу Руби даже обрадовалась тому, что хоть кто-то был готов прервать затянувшееся переругивание, вот только Блейк так и не вернулась в комнату команды, ни вечером, ни ночью, ни на следующий день. И это уже не понравилось никому из команды.
— Угу, мы тогда очень сильно за тебя испугались, — добавила Руби.
Блейк некоторое время сидела в библиотеке, но не читала, а только накручивала себя, мысленно переигрывая и даже продолжая свой спор с Вайсс. И в итоге это было даже хуже, чем если бы она продолжила этот разговор в реальности.
Накручивая себя всё больше и больше, Блейк в итоге перешла от злости и протеста к самобичеванию. Признавать правоту Вайсс она и не собиралась, но при этом не могла не признать за собой некоторое лицемерие. Бант на голове, призванный спрятать её черты фавна, начал обжигать как огнем.