— Гардения и пятна крови,— пробормотал Маркхем.
— В том-то и дело... Но куда деваться с трупом? С ним Штамм поступает так, как и с Монтегю, только идет не по Ист-роуд, где выставлена охрана, а по пескам вдоль скалы.
— Потом бросает тачку в кустах и топает, домой налегке,— усмехнулся Хит.
— Правильно, сержант. А шум, о котором говорил Лиленд, был, очевидно, от двери склепа и колес тачки. Ну а скрежет засова Лиленд и Трейнор слышали, когда Штамм уже вернулся обратно.
Ванс вздохнул.
— Конечно, это не идеальное убийство, Маркхем, но и в нем есть интересные элементы. Наглость, например. Впрочем, было бы глупо думать, что можно совершить подряд два абсолютно одинаковых преступления.
Маркхем мрачно кивнул.
— Однако ключ от склепа нашли почему-то в комнате Татума...
— А вот это и было основной ошибкой Штамма. Со своей сверхосторожностью он не мог убивать, не подготовив заранее путь к отступлению. Где хранился ключ прежде — у него или у миссис Штамм, не имеет значения. Главное, что он не решился его выбросить, рассчитывая при первом же удобном случае избавиться от водолазного костюма. Конечно, можно было ключ спрятать, но тогда появлялась вероятность, что кто-то рано или поздно доберется до склепа и, обнаружив все снаряжение, сразу заподозрит его. И чтобы застраховаться, Штамм решил сунуть ключ в комнату Гриффа, надеясь таким образом отвести подозрения от себя. Но когда представился удобный случай Гриффа убрать, Штамм предпочел воспользоваться им и переложить ключ в комнату Татума. На Лиленда он бы не стал сваливать вину, потому что любил его и хотел, чтобы тот женился на Бернис. А Монтегю Штамм просто ненавидел, как соперника своего друга. Короче, вы помните, как я обыскивал комнату Гриффа, мне нужно было найти ключ, но обнаружился он у Татума.
— Я просто поражаюсь, Ванс,— сказал Маркхем,— отчего этот пресловутый ключ вас с самого начала так заинтересовал.
— Трудно объяснить, но у меня было впечатление, что он-то нам тайну и откроет. Вы знаете, этот склеп просто очаровал меня своим стратегическим расположением, невозможно было себе представить, что убийца его никак не использовал. Мысль о семейной усыпальнице не давала мне покоя, и я решил спросить о ключе у миссис Штамм. С махинациями Штамма я его никак не связывал, чтобы ее не пугать. И когда ключа на месте не оказалось, окончательно убедился, что в нем-то вся и разгадка.
— Но как вы поняли, что виновным был Штамм? — спросил Маркхем.— Ведь это единственный человек, у которого вроде бы было отличное алиби.
Ванс медленно покачал головой.
— Напротив, дорогой Маркхем, он был единственным, у кого вообще алиби не было. Именно поэтому я и не спускал с него глаз с самого начала, хотя не исключал и другие варианты. Сам-то он, конечно, был уверен в прочности своего положения. Но ведь рядом с бассейном его одного только не было. Все остальные просто физически не смогли бы уничтожить Монтегю, поскольку торчали рядом с ним как на ладони, а у Штамма такую возможность исключало лишь его опьянение. Прикидывая все это, я постепенно подбирался к истине. Ведь Штамм мог только притвориться пьяным, совершить убийство, вернуться домой и напиться уже по-настоящему. Выяснив, что весь вечер он просидел в библиотеке, я, естественно, стал думать, куда бы он мог слить свои напитки.
— Но послушайте, Ванс,— запротестовал Маркхем,— если у вас сразу возникли такие подозрения, зачем было поддерживать эту дурацкую болтовню о драконах?
— Вовсе не такую дурацкую. Морское чудовище я тоже не исключал. Даже зоологи вам скажут, что подводная жизнь сейчас почти не изучена. Миссис Штамм совершенно справедливо смеялась над наукой. Ведь о глубоководных обитателях морей и океанов вообще ничего не известно. К тому же Штамм был страстным любителем подводной охоты. Нет, эту версию нельзя было совсем игнорировать. Хотя я и не принимал ее всерьез. Но коллекцию рыб Штамма решил все же осмотреть. Правда, ничего нового для себя не увидел. Зато нашел, куда он опрокидывал свой стакан.
— А Штамм гак и не понял, отчего это вы вдруг так заинтересовались его цветами,— улыбнулся Маркхем.
— И не говорите,— улыбнулся в ответ Ванс.— Как вы смотрите еще на одного «Пола Роджера»?
И он позвонил Кэрри.
Не прошло и года после этих жутких событий, как Лиленд и Бернис Штамм поженились. Надо сказать, что всё происшедшее крепко засело у них в памяти. Они построили дом на холмах возле Вестчестера и перебрались жить туда. Мы с Вансом даже приезжали к ним в гости.
Старый дом Штаммов остался без призора, и его разрушили до самого фундамента. Поместье отошло к городу, и там был устроен парк. Что касается Лужи Дракона, то ее больше не существует: воду отвели в сторону Спайтен-Дайвила, русло засыпали и теперь там
растут цветы. Словом, о страшной трагедии сегодня ничто не напоминает.
А я, сам не знаю почему, часто вспоминаю Трейнора, дворецкого Штамма. Наверное, было в нем нечто, производящее на людей большое впечатление. Недавно я снова его увидел.
Мы с Вансом были в зоомагазине на Тридцать четвертой Восточной улице, где продаются тропические рыбы, и там с ним неожиданно повстречались.
Он тут же узнал Ванса и приблизился к нам, печально качая головой.
— Здесь так плохо моим любимым скатофагусам,— сказал он.— Не те условия, если вы понимаете, что я имею в виду.
Эллери Квин
Последняя женщина в его жизни
Глава 1
Жизнь
Эллери стоял и смотрел, как Боат уносил шотландца.
Он чувствовал себя одиноким, словно на каком-то острове. Вдруг чья-то рука коснулась его запястья.
Эллери обернулся. Ему улыбался инспектор Квин. Меньше всего Эллери ожидал увидеть здесь отца.
— Эл,— сказал тот,— пойдем-ка. Я угощу тебя кофе.
«Старика ни в чем нельзя упрекнуть»,— подумал Эллери, приканчивая уже вторую чашку в ресторане аэропорта.
— Послушай, мальчик,— говорил инспектор,— в нашей профессии нельзя слишком утруждаться. Временами нужно давать себе разрядку. Это никуда не годится: ты чересчур утомлен. Если бы я вел себя так же, мне бы давным-давно пришлось расстаться со своей работой. Ни один человек такое не выдержит.
Эллери торжественно поднял руку.
— Клянусь всеми святыми, что больше никогда...
И вдруг на другом конце зала он увидел Бенедикта с Маршем. Они о чем-то оживленно беседовали.
Все люди, как говорит Шоу, хотят добра.
Эллери не был исключением. С чего началась эта встреча? Почему она произошла? Простая случайность? Время на мгновение останавливается, человек погружается в прошлое и вот снова торопится своей дорогой, словно ничего и не было.
Если бы он только мог предвидеть!
Все потекло, как обычно,— пожатия рук, дружеские улыбки и так далее. Оба сразу приняли приглашение Эллери и присели за их столик. Они не виделись со студенческих лет в Гарвардском университете.
Для инспектора Квина Марш оставался всего лишь владельцем этой фамилии. О Бенедикте он, разумеется, знал больше. Джонни Бенедикт принадлежал к аристократическим кругам, но тем не менее регулярно поставлял бытовую хронику в женский журнал. Обычно он крутился в Монако или на греческих островах. Но в январе непременно летел на зимний фестиваль в Малагу, в феврале мчался в Германию, в марте присутствовал на национальных играх в Блумфонтейне и так далее. Каждый месяц у него был занят то песенными конкурсами, то парусными регатами, то смотрами породистых лошадей. Впрочем, тянулся он и ко многим другим вещам. Эллери всегда считал Бенедикта, слишком жадным до развлечений.
Джон Леверинг Бенедикт Третий не работал. Труд для него был самым глупым времяпрепровождением. Внешнее обаяние и полное отсутствие обидчивости выгодно отличали Джонни от других представителей его деградирующего класса. Был он стройным, невысокого роста, а его нежные руки и мягкие светлые волосы приятно дополняли картину, особенно для женщин. Вполне естественно, что вот уже много лет он числился в первой десятке мужчин, наиболее прославившихся своим воспитанием.