— Верно, верно,— подтвердил инспектор. Он стоял у стеклянной двери на террасу, чтобы не мешать другим.
— Вот так-то! — сказала Марсия. Поверх коротенькой ночной рубашки на ней был пеньюар, который постоянно задирался. Эллери поймал себя на мысли, что, если бы она оделась иначе, он бы смог лучше сосредоточиться. Под прозрачным одеянием мисс Кемп была похожа на огромный бутон, который вот-вот раскроется.
— Теплое молоко подействовало,— продолжала Марсия.— Заснула я довольно быстро и спала, пока дедуля меня не разбудил.
— Вы случайно никого не встретили, когда ходили на кухню?
— Нет.
— Может, слышали что-нибудь во время убийства?
— Так легко вы меня не поймаете, дружочек. Во-первых, я не знаю, когда оно произошло, а во-вторых, вообще ничего не слышала.
Далее выяснилось, что Элис Тирни также была вынуждена бороться с парами алкоголя.
— Я пью редко и мало,— сказала бывшая медсестра из Брайтсвилла.— А вчера выпила больше, чем следует. Поднялась к себе немного позже Марсии. Поскольку заснуть я тоже не могла, то отправилась в ванную поискать что-нибудь от головной боли. В аптечке ничего подходящего не нашлось, и, вспомнив, что еще днем видела таблетки в уборной, я спустилась вниз. Проглотила пару и вернулась к себе в комнату. Аспирин мне почти не помог, тогда я попробовала холодные компрессы... А напоследок, хоть и не люблю принимать снотворное, решила все же воспользоваться им. Ну и, конечно, быстро заснула.
Элис тоже никого не видела и ничего не слышала.
— Странно,— заметил Нейби,— что при таком оживленном ночном движении никто ни с кем не столкнулся. Ну, а вы, мистер Марш? Что вам внизу понадобилось?
— Ничего. Я из комнаты никуда не выходил. Вчера я довольно много выпил, особенно после того, как Джонни ушел к себе, и заснул моментально. А потом меня разбудил Эллери.
— Когда вы легли?
— Точно не скажу. По-моему, сразу за Элис Тирни.
— Все верно,— подтвердила девица из Брайтсвилла.
— Мисс Смит, очередь за вами.
Заслышав свое имя, мисс Смит вздрогнула так, что пролила из рюмки остатки бренди.
— А я-то здесь при чем? В лучшем случае, мы с мистером Бенедиктом только приветствиями обменивались, когда он появлялся в бюро мистера Марша.
— Вы покидали свою комнату ночью?
— Нет.
— Может, слышали что-нибудь? Попытайтесь вспомнить, мисс Смит.
— Еще до вашего приезда, мистер Нейби, я говорила мистеру Квину, что у меня очень крепкий сон. («Как у мертвой»,— подумал Эллери.) День мне выпал очень утомительный, и я посчитала, что имею право на отдых, тем более, наутро предстояло работать. Меня пригласили сюда не в гости, а как секретаря мистера Марша.
— Мисс Смит не имеет к происходящему никакого отношения,— сказал Марш. («Ого, как резко»,— подумал Эллери.) — Я не хочу давать вам никаких советов, шеф, но, по-моему, вы напрасно тратите время. Скорее всего, Джонни убил какой-нибудь грабитель, застигнутый на месте преступления.
— Если бы все действительно было так просто, мистер Марш...— Нейби взглянул на Эллери. Тот вышел и вскоре вернулся, держа в руках шелковое вечернее платье, зеленый парик и белые вечерние перчатки.
— Так как всех вас можно считать «миссис Бенедикт»,— сказал Эллери, обращаясь к бывшим женам,— я облегчу себе задачу и стану обращаться к вам просто по имени. Одри, вчера днем вы сообщили, что из вашей комнаты пропало платье. Это оно?
Та недоверчиво взглянула на наряд, потом медленно поднялась и пощупала его.
— Очень похоже... Наверное... Да, конечно оно. Где вы его отыскали?
Эллери отложил платье в сторону.
— А это ваш парик, Марсия?
— Вы же сами видите! Готова поклясться, что в этом городе ни одного такого не найдется! — Златовласка натянула его на голову.— Конечно мой!
— Перчатки ваши, Элис?
— Указательный палец на левой был немного подштопан,— ответила шатенка.— Ну вот, так и есть. Да, это мои перчатки, мистер Квин. Где вы нашли их? У кого?
— Мы не знаем, кто тут виноват,— ответил Нейби.— Но они лежали в комнате у Бенедикта. Рядом с мертвым.
Последовало тягостное молчание.
— Что здесь происходит?! — наконец выкрикнула Элис.— Зачем понадобилось красть мои перчатки и подбрасывать их к трупу Джонни?
— И мое платье?
— И мой парик?
— Теперь я вообще ничего не понимаю.— Марш снова стоял у бара, но на рюмку в своей руке даже не смотрел.— Вечно ты так, Эллери. В чем же, наконец, дело? Не веришь, что в дом кто-то проник?
— Да, как ни прискорбно,— ответил Эллери.— Но ты, Эл, можешь кое-что прояснить.
— Я?
— Анс, разрешишь мне?
Нейби покачал головой.
— Только забудь о субординации. Ты же знаешь сейчас гораздо больше, чем я.
— Хорошо, сформулирую все коротко,— бросил Эллери.— Вчера вечером я подслушал, как Джонни говорил о новом завещании. Поскольку ты, Эл, был его адвокатом и составлял прежнее, то, наверное, и это должен был составить. Значит, старое завещание находится у тебя?
— Да,— воинственным тоном ответил Марш.— Так ты, говоришь, подслушивал? С какой целью?
— За Джонни боялся. И не напрасно, как показали дальнейшие события. Короче, мне нужно видеть документ.
Подбородок у Марша по-прежнему был грозно выпячен вперед.
— Теоретически я могу отказать тебе в такой просьбе...
— Мы это знаем,— решительно перебил его комиссар.— Но когда речь идет об убийстве, нельзя относиться к делу формально. В моем районе с подобными вещами считаются, мистер Марш. Прошу вас показать нам эту бумагу.
Некоторое время адвокат пребывал в нерешительности, а потом пожал плечами.
— Она в моей комнате, в портфеле. Мисс Смит...
— Не стоит утруждать мисс Смит,— вмешался инспектор.— Я сам схожу.
Все даже забыли о его присутствии. А инспектор быстро исчез и так же быстро появился.
— Если будет составляться протокол, хочу заявить, что портфеля я не открывал.
Марш бросил на него какой-то странный взгляд, потом вынул из портфеля толстый пергаментный конверт и передал его Нейби. Тот достал завещание на нескольких страницах, быстро просмотрел и протянул Эллери, который занялся им более детально.
— Похоже, документ был составлен уже давно и дополнялся каждый раз после нового брака и развода.
— Совершенно верно.
— Здесь сказано, что со смертью Бенедикта прекращается еженедельная выплата по тысяче долларов каждой из трех жен, но зато им отходит по миллиону, если они к этому времени не выйдут замуж вторично.
~ Да.
— В таком случае любая из них была заинтересована в том, чтобы документ остался в силе до кончины бывшего мужа...
— Верно. Все так. Но к чему ты клонишь?
— А вот сейчас мы расставим точки над «i», Эл. Разумеется, ни один адвокат в твоем положении не захочет вляпаться в такое дело, но ты, тем не менее, уже вляпался и потому должен теперь смотреть на все открытыми глазами. Ночные события полностью оправдали мои опасения, возникшие после того, что я слышал вчера на веранде. Джонни говорил, что в новом завещании еженедельную выплату бывшим женам но тысяче долларов оставит, но после его смерти каждая из них унаследует не по миллиону, а только по сто тысяч. Почему же им не сообразить, что с его кончиной они получат в десять раз больше, если завещание не будет изменено? А коли они обратятся в суд, им вообще не светит ни цента. Вот я и спрашиваю тебя, Эл: не было ли у всех троих заинтересованности в том, чтобы Джонни не пережил эту ночь?
Марш быстро осушил свою рюмку, а женщины словно окаменели.
— Судя по всему, красотки,— нарушил молчание Нейби,— у каждой из вас были и мотив, и возможность для убийства. Даже орудие преступления вы могли использовать с равными шансами.
— Какое еще орудие?! — вскричала Одри Уэстон, вскакивая на ноги.— Я вообще ни о чем не знаю. О, боже ты мой! Да я бы муху не смогла убить! Может, Элис Тирни, медсестра, и привыкла к виду крови, но мне от нее сразу становится плохо...
— Я тебе это еще припомню, Одри! — сказала Элис Тирни гробовым тоном.