— Мой дорогой друг, я знаю Джонни Бенедикта так же хорошо, как свои пять пальцев, хотя Эл Марш и нарушил элементарные нормы приличия, не пригласив меня на его похороны. И я клянусь вам всем самым дорогим и святым для меня, что, вписывая в свое завещание какую-то Лауру и свою женитьбу на ней, Джонни просто^ хотел посмеяться над дамами, которые жаждут найти богатого мужа. Он сам рассказывал мне по секрету, что уже сыт по горло этими браками. В аккурат после развода с некой жабоподобной мышкой не то из Титусвилла, не то Двинигсвилла... «Муццли,— сказал мне Джонни,— с меня достаточно. Джонни Бенедикт не будет больше справлять никаких свадеб. Теперь я стану любоваться церквами только снаружи...» Именно такими словами. Можете на меня положиться. Нет, не Муцли, а Муццли — через два «ц».
— Да, я Левинэ... какой пассажир? О, боже, неужели вы думаете, что я могу помнить? У меня их столько перебывало... Естественно, дату можно прочесть и на путевом листе. А, ну конечно, это была платиновая блондинка с фигурой секс-бомбы. Но знаете, сколько таких дам приходится ежедневно возить по Нью-Йорку? Поймите, вахмистр, я бы с удовольствием вам помог, если бы было чем. Трое из десяти пассажирок обязательно едут на Центральный вокзал. Я их там буквально вышвыриваю. А если они вдруг начинают рассказывать историю своей жизни или объяснять, по какой причине решили уехать из Нью-Йорка, я просто притворяюсь глухим. Мне очень жаль, вахмистр, но я ничего не могу для вас сделать. Между нами говоря, вы там в полиции очень уж церемонитесь с преступниками. Некоторым парням, с которыми я сталкивался, по идее, нужно было бы элементарно вышибить мозги. Хотя у них и вышибать-то нечего... Спасибо? За что? Ведь я ничего особенного не рассказал...
— Послушай, Сидни, не приставай, инспектор Квин строго-настрого приказал в деле Бенедикта держать язык за зубами. Ну конечно, я многим тебе обязан. Ладно. Только уговор: о том, кто тебе это выложил,— ни слова. Сейчас мы разыскиваем Винсентину Астор. Нет, против нее улик нет. И скорее всего, работу она оставила именно двадцать девятого марта чисто случайно. А ищут ее только для того, чтобы задать обычные в таких ситуациях вопросы. У нас вообще нет доказательств, что Бенедикт был знаком с нею близко. Да, в последнее время он действительно несколько раз посещал этот клуб. Но если барменша Винсентина была той, с которой Бенедикт встречался, то на людях их вместе никто не видел. Вооб-ще-то считают, что она удрала вовсе не из-за него. Сейчас я намекну тебе кое на что, Сидни, а потом уйду. Говорят, наверху очень недовольны тем, что в дело втянули инспектора Квина из Нью-Йорка. Кто? Нет, Эллери я не видел уже несколько дней. Наверное, он тоже об этом услышал и не желает впутывать отца еще больше.
Инспектору полицейского управления
Нью-Йорка
Ричарду Квину
от начальника полиции Брайтсвилла Ансельма Нейби
Хотелось бы, конечно, сообщить Вам об успехах. Но, увы! Те жалкие отпечатки пальцев, которые мы нашли в спальне Бенедикта, принадлежат ему, Морису Хункеру и Анни Финдли. Морис и Анни с полным правом могли там наследить. Кровь на халате Бенедикта и на полу оказалась именно его группы. Орудие убийства сделано из такого твердого металла, что на нем отпечатки почти не сохраняются. По предположению нашего эксперта, статуэтка к тому же была вытерта. Не удалось нам обнаружить поблизости и подозрительных людей. Вскрытие тоже не принесло новых данных. Причиной смерти, несомненно, стали удары по голове. Во внутренних органах никаких следов яда или других инородных субстанций, кроме следов алкоголя, не обнаружено.
Вот, собственно, и все. Надеюсь, что в будущем нам повезет больше.
Начальник полиции Брайтсвилла
Ансельм Нейби.
Р. S. Какие у Вас успехи с Лаурой? Что говорит Эллери? С тех пор, как вы оба уехали из Брайтсвилла, я не получил от него ни весточки.
Приложения: фотокопия отпечатков пальцев, данные анализов крови, результаты вскрытия.
Начальнику полиции Брайтсвилла
Ансельму Нейби
от инспектора полицейского
управления Нью-Йорка
Ричарда Квина
С сожалением вынужден сообщить Вам, что поиски Лауры пока ни к чему не привели.
Мы делаем все возможное, но, к несчастью, вынуждены еще заниматься и собственными проблемами. Разумеется, своих обещаний мы не забываем.
Эллери рассказывает очень мало. По-моему, он тоже застрял на мертвой точке.
Инспектор полицейского управления Нью-Йорка
Ричард Квин.
Инспектору полицейского управления
Нью-Йорка
Ричарду Квину
от начальника полиции Брайтсвилла
Ансельма Нейби
Я понимаю, как Вы должны относиться к делу Бенедикта, и мне искренне жаль Вашего испорченного отпуска. Но, если говорить откровенно, это не моя вина. Если мне не изменяет память, первым помощь полицейского управления Нью-Йорка предложил Эллери.
Если Вы действительно перегружены работой и выделить одного из своих сотрудников для расследования убийства крупного манхэттенского миллионера и плейбоя не можете, то дайте мне срочно об этом знать. Я лично напишу Вашему начальству, что освобождаю инспектора Квина от его обещания.
В этом случае было бы желательно получить от Вас материалы, которые вы успели собрать, особенно относящиеся к Одри Уэстон, Марсии Кемп и Элу Маршу.
Очень благодарен Вам за помощь.
Начальник полиции Брайтсвилла
Ансельм Нейби.
Начальнику полиции Брайтсеилла
Ансельму Нейби
от инспектора полицейского
управления Нью-Йорка
Ричарда Квина
В своем предшествующем письме я вовсе не отказывался от данного мною обещания. Я только хотел довести до Вашего сведения, что мы не можем тратить так много сил и времени на расследование преступления, совершенного вне пределов нашего города и штата.
Ваше письмо я показывал своему начальству, и мне разрешили оказывать Вам посильную помощь и впредь — особенно после того, как я объяснил им, что нити этого дела ведут прямо в Нью-Йорк, где в Манхэттене живут двое из главных подозреваемых.
Как и полагается в таких случаях, мы проверили, где находилась Лесли Карпентер в ночь с субботы на воскресенье, то есть с двадцать восьмого на двадцать девятое марта. У нее неопровержимое алиби.
Относительно Одри Уэстон и Марсии Кемп не могу сообщить ничего нового. Обе главным образом сидят по домам. Связались ли они с адвокатом по поводу наследства, мы не знаем. Полагаю, у Вас тоже нет ничего относительно Элис Тирни.
В скором времени вышлю сведения об Эле Марше.
С самыми сердечными пожеланиями.
Ваш Ричард Квин,
инспектор полицейского управления
Нью-Йорка.
— О Марше? — спросил Эллери и через стол протянул руку к отцу.
Инспектор Квин не обратил на нее внимания.
— Потом прочтешь. Там нет ничего такого, что было бы тебе неизвестно, за исключением, разве, того, что Эл — не настоящее его имя. Об этом ты никогда не говорил.