— Тогда преступником мог оказаться любой человек, затаивший на мистера Бенедикта какую-то обиду.
— Но я только сейчас говорил, что ничего подобного мы не раскопали.
— Это вовсе не исключает возможности существования такой личности.
Эллери пожал плечами.
— Для схожих ситуаций у меня всегда есть подходящий вариант наготове: человек ниоткуда, плод моей фантазии. Но мы же отлично знаем, что большинство убийств совершаются не какими-то призрачными существами, а людьми, тесно связанными со своими жертвами — явно или скрыто от посторонних глаз. И проблема заключается в том, чтобы обнаружить такого человека. До сих пор мы пытаемся нащупать именно тайные связи, но пока безуспешно. Будем надеяться, что рано или поздно счастье нам все же улыбнется.
— Остаются три женщины и завещание,— пробурчал Нейби, появляясь из клубов табачного дыма.
— Похоже, тебя такой оборот не радует.
— Чему же тут радоваться? Ты только не смейся, Эллери, но, по-моему, это чересчур просто.
— А я не смеюсь.
— Слушай, ты уверен, что ничего от меня не скрываешь?
— Хотелось бы мне, чтобы это было так,— ответил Эллери.—Знаешь, Анс, мне нужен ключ от дома Бенедикта.
— Зачем? Собираешься еще раз его осмотреть?
— Не только тебя грызут дурные предчувствия. Давай ключ, Анс.
— Если ты не против,— сказал начальник полиции, поднимаясь,— то я составлю тебе компанию.
Нейби подвез Эллери на своем «додже» к особняку покойного, отпер дверь, жестом пригласил войти и зашагал следом.
Эллери сразу поднялся на второй этаж в спальню Бенедикта, словно ожидал найти там все объяснения на мучившие его вопросы.
— Ты так смотришь, Эллери, будто забыл здесь что-то,— сказал начальник полиции Брайтсвилла.— Но что именно?
— Я и сам не знаю.— Эллери оглядывал комнату, точно попал сюда в первый раз.
— Ты просто не хочешь мне ничего объяснять! — воскликнул Нейби.
— Не не хочу, а не могу.
— Да перестань же говорить намеками, черт бы тебя побрал! раздраженно бросил Нейби. Ты похож сейчас на книгу загадок Сэма Ллойда, которую любила читать моя матушка.
Только не надо горячиться, Анс. Мне действительно ничего не известно. Просто я, как и ты, чувствую, что три женщины и завещание были бы слишком примитивным решением вопроса. Такое странное ощущение и прежде у меня появлялось при расследовании преступлений.— Эллери осторожно обошел то место, где мелом было отмечено расположение трупа Бенедикта.— Кажется, будто что-то ускользнуло от моего внимания.
— Ускользнуло? — Нейби гак резко повернулся, точно услышал неожиданный скрип двери.— Но что?
— В том-то и загвоздка,-— ответил Эллери.-- Что! Я уже всю голову себе сломал, но так ничего и не решил. Потому и захотел снова вернут ься сюда.— Он задержался у кровати.— Здесь? — Посмотрел на тумбочку.— Там? — На шкаф.— Или там? А может, гам? — Взглянул на окна, на ванную...
— Ты меня пугаешь,— буркнул Нейби.— Я начинаю чувствовать себя ребенком, попавшим в дом с привидениями.
— Ах, если бы все было так легко,— вздохнул Эллери.— Нет, Анс, я не смеюсь над тобой. Здесь есть какая-то деталь, которую я уже видел, мало того, вижу и сейчас, но при всем желании не моту понять, что же это такое.--- Он снова повернулся к меловым контурам на полу.— Ладно, Джонни, пока, значит, не время, подождем еще.— Он хмуро кивнул Нейби.- Пошли отсюда. Надоело тут торчать. Тебе, наверное, тоже,
Первый луч света на происшествие, как всегда, пролили кропотливые полицейские. Несмотря на то, что Нейби нe проявлял никакого энтiузиазма в разработке версии о трех бывших женах, штаб инспектора Квина все-таки сконцентрировал внимание именно на них. Упорные поиски дали свои плоды — выяснилось, что после приостановки им выплат со стороны Бенедикта по крайней мере две попали в тяжелое финансовое положение. Одри Уэстон и Марсия Кемп быстро истратили еженедельные доходы (Нейби сообщил, что Элис Тирни жила в Брайтсвилле скромно и даже имела на своем счету известную сумму).
Блондинке и женщине с огненно-рыжими волосами действительно пришлось снова искать работу. И они ее нашли, конечно, если подобное занятие можно назвать таким словом. Уэстон иногда приглашали в массовые сцены театры на Бродвее, а дама из Лас-Вегаса прочесывала с помощью своего агента ночные клубы в Манхэттене, дабы хоть за что-то зацепиться. Но спрос на Марсию Кемп был еще меньше. Видно, времена изменились. Сенсационное убийство, в сиянии которого они первое время блаженствовали, словно на солнышке, уже перестало быть магическим «Сезам, откройся!». Теперь двери для них не отворялись.
В жизни Марсии Кемп, ко всему прочему, обнаружилось темное пятно.
Эллери узнал об этом в воскресенье, девятнадцатого апреля. Проснувшись в то утро, он увидел, что находится в квартире один. Отец написал ему в записке, что направляется на Центральную улицу и предлагает последоват ь за ним. Не раздумывая ни минуты, сын сделал это с такой поспешностью, что даже лишил себя любимого воскресного завтрака, состоящего из сыра, шницелей, сладкого испанского лука, гренков и обильной порции черного кофе с тостами.
У инспектора он застал сержанта Вели.
— Похоже, у нас есть новости, мистер Квин,— произнес коренастый сержант.— Вы когда-нибудь слышали о Берни Фолксе?
— Нет.
— Это король обманщиков, прозванный ими Фоксом за го, что он с удивительной ловкостью выпутывается из любых ситуаций. Не знаю, сколько уже раз его хватали за шиворот и судили за разные взломы, грабежи и тому подобное, но всегда отпускали на свободу: не хватало улик. В последний раз ему даже инкриминировали убийство, но он опять выкрутился, поскольку на процесс не явился главный свидетель обвинения. Этот вонючка-
Фолке — настоящий гений. Он ни одного дня не провел за решеткой.
— Переходите к сути, Вели,— сказал Эллери.— Ведь я лаже не позавтракал из-за вас.
— А суть заключается в том,— продолжил сержант,— что мы не переставали ворошить прошлое Марсии Кемп, словно чувствовали какой-то подвох. И знаете, на что мы наткнулись?
— Перестаньте говорить загадками, Вели,— устало произнес инспектор.
— Нет, не знаю,— ответил Эллери.
— Эта Кемп и Берни Фолке женаты!
— Понятно,— скачал Эллери и опустился в старое кожаное кресло, которое в свое время запретил отцу выбрасывать.— И с каких пор?
— Давай-ка я поставлю точки над «Ь>,— снова вмешался Квин-старший.— Я бы с удовольствием обвинил ее в двоемужесгве, но она стала женой Фолкса только после развода с Бенедиктом.
— Информация точная, Вели?
— У нас есть копия свидетельства о браке.
— Ну хорошо.— Эллери сморщил нос.
Инспектор сразу понял, что сын глубоко задумался.
-- Теперь мы не только можем смотреть в другом свете на Марсию Кемп, но и прикинуть кое-что относительно мистера Фолкса. Когда можно побеседовать со счастливой парочкой?
— Я хотел вызвать их сегодня,— сказал инспектор,— но Фолкса нет в городе. Он вернется только поздно вечером, правильно, Вели?
— Во всяком случае, так мне сообщили,— ответил сержант и великодушно добавил: — Мои дойные коровы.
— Ладно! Тогда вызовите мистера и миссис Фолке завтра к девяти часам утра. Будем разговаривать здесь, в моем кабинете.
На следующее утро в пять минут десятого Эллери неторопливо вошел в кабинет своего отца. Все были в сборе: сержант Вели, раздувшийся от уважения к самому себе, Марш, присутствующий здесь как адвокат, занимающийся завещанием, Марсия Кемп, пребывающая в весьма нервозном состоянии и одетая в ярко-красное платье и шляпу величиной с велосипедное колесо, и еще один человек, которого Эллери, естественно, принял за Берни Фолкса. Фолке оказался моложе, чем предполагал