Возможно, я скоро к вам наведаюсь. Обещаю не быть в тягость, если вы сами не захотите моего общества.
С сердечным приветом,
Джонни».
На следующий день, в начале первого, Квины прилетели в Брайтсвилл.
Лишь одно огорчало Эллери в Брайтсвилле: городок пытался идти в ногу со временем.
По отношению к нему Эллери был самым настоящим консерватором, даже реакционером. Ему нравились концерты на площади по четвергам, неуклюжие ребята, робкие девушки, стыдливо опускающие глаза, праздничные наряды фермеров из ближних хозяйств и, конечно, базарный день по субботам.
Особенно он любил сквер с его двухэтажными домами. На их фоне выделялись только пятнадцатиэтажный отель Холлиса и трехэтажный Зыхема, воздвигнутый здесь еще в дореволюционные времена. В центре площади стоял памятник Израэлю Райту, человеку, который в 1701 году основал Брайтсвилл на месте маленького индейского поселения. Бронзовая статуя давно покрылась патиной и была так разукрашена птичьим пометом, что стала похожей на современные изваяния. У ее подножья находился маленький бассейн, напоивший своей водой уже несколько поколений лошадей. Сквер был круглым, и от него в разные стороны разбегались пять улиц: Стейт-стрит, Ловер-Мейн, Вашингтон-стрит, Линкольн-стрит и Эррер-Дойд. Наиболее внушительно выглядела Стейт-стрит с вековыми деревьями, ратушей и зданием суда. Как часто он ходил по ней в полицейское управление!
И несмотря на то, что некоторых вещей в Брайтсвилле уже не стало, он все равно оставался для Эллери символом провинциальной красоты, настоящим раем.
Квины взяли машину в прокатной конторе и, вдыхая чистый сельский воздух, покатили к поместью Бенедикта.
Из слов Бенедикта Эллери понял, что здесь йх ожидает небольшой участочек в двадцать или тридцать ар, а вместо этого перед ними, на полпути между Брайтсвиллом и Шим-Коннерсом, в конце долины, там, где начинаются Северо-Западные горы, раскинулись двести аров леса, воды и нескошенных пастбищ. Владение было огорожено высоким забором из колючей проволоки. Повсюду висели таблички, категорически запрещающие охотиться и ловить рыбу.
– Раньше тут молочные фермы были, – пожаловался Эллери, выходя из машины и открывая главные ворота. – Такие чистенькие, опрятные, что любо-дорого посмотреть.
– Думаю, Бенедикт здесь ни при чем, – ответил его отец. – Наверняка их снесли еще до него. Маленькие фермы в Новой Англии – дело тяжелое и нерентабельное.
– И тем не менее… – прогнусавил Эллери, со стуком захлопывая дверцу автомобиля.
Проселочная дорога проходила мимо главного здания в сотне ярдов от ворот. В деревянном двухэтажном доме с полдюжиной дымовых труб было, наверное, не меньше пятнадцати комнат. А через четверть мили действительно показался коттедж для гостей. Стоял он посреди леса на специально вырубленной поляне. Выйдя из машины, они услышали громкий плеск бегущей воды.
– Похоже, ручей отсюда так близко, что мы сможем забрасывать удочки прямо из окна, – заметил инспектор. – Черт возьми, здесь просто роскошно!
– Особенно если тебе не надо зарабатывать на хлеб насущный.
– В тебя что, дьявол вселился, Эллери? – воскликнул отец. – Или ты думаешь, что я в течение двух недель стану выносить настроение «примадонны»? Давай сразу поставим точки над «i». Со стороны твоего друга было очень благородно предоставить в наше распоряжение этот дом! А свою желчь можешь изливать куда угодно, только не на меня! Или я первым же самолетом улечу обратно в Нью-Йорк!
Инспектор давно не говорил с сыном таким тоном. И Эллери настолько удивился, что сразу замолчал.
Внутри коттедж оказался удивительно уютным. Оборудован он был в деревенском стиле, с грубой мебелью, камином и плетеными коврами. Здесь сразу возникало желание присесть к огоньку. На полках стояли книги. Были тут и стереопроигрыватель, и пластинки, и цветной переносной телевизор.
Инспектор изъявил желание распаковывать вещи и устраиваться, пока Эллери поедет в городок за продовольствием. В морозильнике они обнаружили бифштексы, шницели, кур, консервы, но нужны были еще молоко, масло, яйца, фрукты и овощи.
– Привези чего-нибудь выпить, – сказал инспектор. – Как его… Ну ладно джина, виски, водки – все равно, лишь бы душу согревало.
– А вот это лишнее, папа, – отмахнулся Эллери. – Ты, наверное, не заметил в гостиной бара. Там же наверняка есть все, начиная от абсента и кончая зубровкой.
Он направился было в универсальный магазин Логана, но, вспомнив, что там его хорошо знают, пошел в магазин напротив, надеясь хоть там избежать встречи со знакомыми. Изменения в городе опять подействовали на него удручающе; они были слишком заметными и, кажется, ничего хорошего не принесли. Поэтому он только обрадовался, вернувшись в коттедж. Отец уже стоял перед горящим камином и держал в руке наполненный стакан.