– Отнюдь. Все они очень высокого роста. Настоящие амазонки.
– Ах, вот в чем дело! Малыш Бенедикт мечтает покорить Эверест. Наверное, таким людям, как он, это придает силы, так же, как управление быстроходными машинами. Такие вещи вселяют в них уверенность.
– Невинный ты ангел… – с ухмылкой ответил Эллери. – Тебя бы надо просветить кое-какими книгами, и то подчеркнув в них самые важные места… Ладно.
Значит, теперь он приглашает всех троих на уик-энд и заодно зовет юриста, который будет составлять ему завещание. Так Джонни, во всяком случае, сам утверждает. И все же он страшно нервничает. Знаешь, отец, мне эго не нравится.
Инспектор махнул рукой.
– А знаешь, что не нравится мне? Твоя беготня взад и вперед, словно тебе за нее платят. Лучше присядь и посмотри телевизор. А соваться в дела Бенедикта, честное слово, не стоит.
Эллери следовал совету отца весьма старательно, и только один раз выдержка ему изменила. Вечером в пятницу у него появилось вполне нормальное желание прогуляться. Инспектор мигом понял, откуда ветер дует, и заявил:
– Я пойду с тобой.
Не успели они выйти из дому, как Эллери, словно собака, почуявшая след, повернул к главному зданию. Отец схватил его за рукав.
– Пойдем-ка в другую сторону, – решительно сказал он. – Будем наслаждаться журчанием ручья.
– Какая от него польза, отец? Уж лучше послушать стереофоническую музыку.
– Но, Эллери, ведь ты направляешься к Бенедикту!
– Что ж такого? Я не собираюсь им мешать.
– Ну и катись! – рассердился старик и зашагал обратно. А когда Эллери возвратился, он спросил с опаской:
– Как там?
– Что «как», отец?
– Какие там дела?
– Я думал, тебя это не интересует.
– Ничего подобного я не говорил. Сказал только, что мы не должны вмешиваться.
– Весь дом в огнях, словно Таймс-Сквер. Но смеха ниоткуда не слышно. Вечеринка, видать, не из веселых.
Инспектор ухмыльнулся.
– Во всяком случае, тебе хватило мозгов, чтобы вернуться.
Но события их не миновали. В субботу, в самом начале первого (инспектор как раз собирался вздремнуть), к ним постучали. Эллери открыл дверь и увидел перед собой высокую ширококостную блондинку с пустым лицом фотонатурщицы.
– Я – миссис Бенедикт Вторая, – проговорила она тягучим голосом человека из южных штатов.
– Я так и понял. Вы – Одри Уэстон, – сказал Эллери.
– Это мой псевдоним. Я могу войти?
Эллери бросил взгляд на отца и отступил в сторону. Инспектор сделал шаг вперед.
– Ричард Квин, – представился он.
Он питал слабость к хорошеньким девушкам, а эта несомненно была хорошенькой, по крайней мере гораздо более симпатичной, чем многие другие. Личико у нее было просто кукольное.
– Инспектор Квин, не так ли? Джонни объяснял, что вы оба живете в домике для гостей. Представляете, грозил расправиться с нами, если мы будем вас тревожить. А вот я все равно пришла. – Она обратила свои серые, почти бесцветные глаза на Эллери. – Может, предложите мне что-нибудь выпить, дорогуша?
Когда она говорила, голова ее и руки находились в постоянном движении.
Эллери налил ей виски и придвинул стул. Она тут же уселась, откинувшись на спинку и скрестив длинные ноги. Все у нее было длинным: и ногти, и пальцы, и даже тлеющая между ними сигарета. Девушка была в свободной шелковой блузке и кожаной юбке. С плеча свисала кожаная куртка.
– Вы не удивлены, что я нарушила запрет Джонни? – спросила она.
– Во-первых, хотелось бы узнать о цели вашего визита, мисс Уэстон, – улыбнулся Эллери. – А во-вторых, сообщить вам, что мы с отцом приняли приглашение Бенедикта, дабы найти здесь покой и уединение. Но у вас, похоже, какие-то проблемы?
– Если так… – начал инспектор.
– Исчезло мое вечернее платье, – перебила его Одри Уэстон.
– Исчезло? – удивился инспектор. – Платье?
– Какая чепуха! – отрезал Эллери. – Просто кто-нибудь переложил его в другое место.
– А я говорю, оно пропало!
– Украдено, что ли?
– Значит, вы заинтересовались, дорогуша?
– Как вам оказать… но поскольку вы уже здесь…
– Платье стоило бешенных денег. Представляете – парижская модель? Черный шелк, вырез на спине и декольте. Оно мне необходимо, черт возьми! Разумеется, его стащили. Такие платья не суют куда попало… По крайней мере – я.
Эти слова сопровождались такой бурной жестикуляцией, что Эллери на ее месте почувствовал бы себя утомленным.
– А может, все просто объяснится, мисс Уэстон? Когда вы видели платье в последний раз?