– Если будет составляться протокол, хочу заявить, что портфеля я не открывал.
Марш бросил на него какой-то странный взгляд, потом вынул из портфеля толстый пергаментный конверт и передал его Нейби. Тот достал завещание на нескольких страницах, быстро просмотрел и протянул Эллери, который занялся им более детально.
– Похоже, документ был составлен уже давно и дополнялся каждый раз после нового брака и развода.
– Совершенно верно.
– Здесь сказано, что со смертью Бенедикта прекращается еженедельная выплата по тысяче долларов каждой из трех жен, но зато им отходит по миллиону, если они к этому времени не выйдут замуж вторично.
– Да.
– В таком случае любая из них была заинтересована в том, чтобы документ остался в силе до кончины бывшего мужа…
– Верно. Все так. Но к чему ты клонишь?
– А вот сейчас мы расставим точки над «i», Эл. Разумеется, ни один адвокат в твоем положении не захочет вляпаться в такое дело, но ты, тем не менее, уже вляпался и потому должен теперь смотреть на все открытыми глазами. Ночные события полностью оправдали мои опасения, возникшие после того, что я слышал вчера на веранде. Джонни говорил, что в новом завещании еженедельную выплату бывшим женам но тысяче долларов оставит, но после его смерти каждая из них унаследует не по миллиону, а только по сто тысяч. Почему же им не сообразить, что с его кончиной они получат в десять раз больше, если завещание не будет изменено? А коли они обратятся в суд, им вообще не светит ни цента. Вот я и спрашиваю тебя, Эл: не было ли у всех троих заинтересованности в том, чтобы Джонни не пережил эту ночь?
Марш быстро осушил свою рюмку, а женщины словно окаменели.
– Судя по всему, красотки, – нарушил молчание Нейби, – у каждой из вас были и мотив, и возможность для убийства. Даже орудие преступления вы могли использовать с равными шансами.
– Какое еще орудие?! – вскричала Одри Уэстон, вскакивая на ноги. – Я вообще ни о чем не знаю. О, боже ты мой! Да я бы муху не смогла убить! Может, Элис Тирни, медсестра, и привыкла к виду крови, но мне от нее сразу становится плохо…
– Я тебе это еще припомню, Одри! – сказала Элис Тирни гробовым тоном.
– Когда речь заходит о девятистах тысячах долларов, мисс Уэстон, с убийством практически любой справится, – заметил начальник полиции. – Кстати, ваше платье тоже было найдено радом с покойным.
– Но я же объясняла мистеру Квину, что его у меня украли, – запричитала она. – Вы и парик Марсии, и перчатки Элис там нашли. Почему же именно на меня набросились?
– Я этого не хотел, мисс Уэстон. То, что я говорил, в равной мере касается вас всех. Во всяком случае, пока… Естественно, что наличие ваших вещей в комнате мистера Бенедикта ничего не доказывает, но суд присяжных, тем не менее, руководствуется не фантазией и домыслами, а голыми фактами.
– Существует еще один факт, о котором никто не знает, – сказал Эллери. – Отец!
Старик достал из кармана продолговатый конверт, полученный на хранение от Бенедикта.
– Мой сын и я присутствовали при том, как мистер Бенедикт снабдил сей рукописный вариант завещания датой и подписью. Мы тоже расписались тут в качестве свидетелей. Потом он вложил бумагу в конверт и попросил меня ее сохранить.
– Содержание нам не известно, – сказал Эллери. – Читать его он нам не давал, но здесь, очевидно, изложено именно то, что мистер Марш должен был официально оформить сегодня утром. Теперь, в связи со сложившимися обстоятельствами, ты, Анс, имеешь право конверт вскрыть.
Инспектор передал его Нейби. Тот взглянул на Марша. Адвокат, в свою очередь, пожал плечами.
– Вы уже познакомили меня со здешними обычаями, шеф. – И вернулся к бару, чтобы снова наполнить рюмку.
– Бенедикт как-нибудь намекал вам на то, что собирается написать временное завещание?
– Ни словом. – Марш залпом выпил виски и взмахнул рукой. – Спрашивал, правда, как завещания составляют, в какой форме и так далее. Конечно же, никаких выводов из этого я не сделал.
Нейби вскрыл конверт перочинным ножом и вытащил оттуда бумагу. Оба Квина вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что там написано. И пока они читали, их лица становились все более и более удивленными.
Наконец Нейби резко произнес:
– Вам тоже следует ознакомиться с этим завещанием, Марш.
Он сделал знак бывшим женам отойти в сторону и протянул документ адвокату.
– Читайте вслух, Эл! – Эллери посмотрел на Одри, Марсию и Элис. Трио насторожилось. – Но только то, что относится непосредственно к делу.
Марш нахмурил лоб.
– Тут он объявляет все предшествующие завещания недействительными и говорит, что оставляет все свое состояние «Лауре и детям». Далее цитирую: «Если по какой-нибудь причине к моменту моей смерти я не буду женат на Лауре, то все свое состояние я завещаю своему единственному родственнику Лесли». Вот, собственно, и все. – Адвокат пожал плечами. – Написано небрежно, но в моих глазах это совершенно законный документ. – Он отдал бумагу Нейби и опять занялся рюмкой и сигаретой.