О Прескотте практически ничего выяснить не удалось, кроме, разве, того, что он угощает людей дорогими сигарами, платит хорошее жалованье и не хватает своих стенографисток за коленки. У Саула появились кое-какие перспективные связи. О стенографистке, работавшей в марте 1938 года, сведений нет.
Вульф поджал губы.
– Терпеть не могу использовать Саула впустую… – Он пожал плечами. – Впрочем, тут ничего не поделаешь. Сколько сейчас времени?
– Пять минут шестого. Вы не хотите заняться дубликатом Дейзи?
– Не теперь. Со мной мечтает повидаться мистер Прескотт. Но сперва немного пива. Потом проверь, сидит ли мисс Кари на прежнем месте и если да, то с кем. Следом зови Прескотта.
Я отправился на главный этаж.
В вестибюле никого не было. Я открыл дверь, ведущую во вторую половину дома, и закричал: «Теркер!»
Через минуту появилась горничная и доложила, что дворецкий наверху. Объяснив, что мне просто нужно было заказать три бутылки пива для мистера Вульфа в библиотеку, я прошествовал в приемную, дабы бросить взгляд на Нейоми Кари.
Однако ничего у меня не получилось. Вместо нее по комнате взад и вперед расхаживал мужчина примерно моего телосложения, сжимающий в карманах кулаки. В недоумении я вытаращил на него глаза.
Несмотря на то, что теперь, он был в брюках, я его сразу узнал.
– Привет, – сказал я.
Он остановился и мутно на меня посмотрел. Еще до того, как он успел открыть рот, я уже точно знал, в каком он пребывает состоянии, больше по наблюдениям, чем из личного опыта. Ты пьешь всю ночь до потери сознания, потом тебя кто-то отводит домой и укладывает в постель. Когда ты очухаешься, никак не можешь припомнить, какой сегодня день или почему голова у тебя гудит так, словно в ней находится станция метро, и начинаешь думать, что сейчас состоятся твои похороны. Однако нужно что-то предпринимать. Ты натягиваешь штаны, надеваешь ботинки и, покачиваясь, бредешь по улице к ближайшему ресторану, в котором залпом опрокидываешь двойное шотландское виски, расплескав не меньше четверти. У второй порции потери гораздо меньше, а к тому времени, когда приносят третью, руки у тебя уже перестают дрожать и ты почти ничего не разливаешь.
И хотя сомнения относительно даты на календаре тебя все еще гложут, где-то в глубине души неуклонно растет уверенность, что теперь ты готов справиться со всем, потребующим твоего вмешательства, и выходишь из ресторана.
– Кто вы такой? – Его голос вызвал у меня серьезные опасения в том, что он может сорвать себе связки. – Мне нужен Гленн Прескотт.
– Да, сэр, – сказал я без всякого почтения. – Я знаю, что он вам нужен. Если вы проследуете сюда…
– Я не собираюсь никуда ходить! – Он качнулся. Карманы его еще сильнее оттопырились от сжатых кулаков. – Пускай приходит сам. Вы вполне можете его предупредить…
– Да, сэр. Могу, конечно. Но эта комната в известной мере проходная. Сюда постоянно кто-то заскакивает. Я с удовольствием приведу мистера Прескотта, куда бы вы ни сказали, но, честное слово, по-моему, библиотека – самое подходящее место. – Я спиной отступил к двери. – Хотите сами взглянуть? Если не понравится, вернетесь.
– Мне-то везде понравится, а вот ему – нет! – Постояв некоторое время в полной неподвижности, он вдруг, без всякого предупреждения, бросился к выходу. – Не надо меня провожать, я знаю, где библиотека.
Он не шел, а буквально бежал, наклонив голову вперед.
Следуя за ним по пятам, я поднялся на площадку второго этажа и остановился, намереваясь направить его на путь истинный, если бы он вдруг себя переоценил. Но он, оказывается, не хвастал: прямиком подобрался к нужным дверям и толкнул их ногой.
Я торжественно закрыл за ним створки и сообщил Вульфу:
– Мистер Юджин Дэйвис.
Последний оглянулся.
– А где Прескотт? – Потом посмотрел на Вульфа. – Вы кто? – И обращаясь ко мне: – Что за шуточки? Ведь вы не Теркер? Я отправил его на Прескоттом.
– Все будет хорошо, – сказал я успокоительно, – мы его обязательно найдем. Что касается меня, то я не дворецкий, а детектив. Они зачастую гораздо лучше разыскивают людей, дворецкие им тут сильно уступают. А это мистер Ниро Вульф.
– Кто, черт подери?..
Он сразу замолчал. Словно я забрался внутрь его черепа и нажал на какую-то кнопку: лицо перекосила мимолетная судорога, плечи опустились, обмякли, а когда он сфокусировал свой взгляд на Вульфе, его глаза уже не были затуманенными и бессмысленными. Наоборот, в них светились настороженность и разум.
– Ох! – Голос у него изменился даже больше, чем взор. – Вы – Ниро Вульф?!