Вульф покачал головой.
– Пожалуйста, не тратьте понапрасну свое и мое время. У вас в бумажнике спрятаны два снимка мисс Кари, а у мистера Даусона в квартире хранится еще восемь.
Покраснев от гнева, Дэйвис стиснул зубы и бросил на меня такой взгляд, которого, по идее, должен был бы устыдиться, поскольку я только что спас ему жизнь, раздобыв тройное виски.
– Мой друг, – заявил он, – если бы я не был связан по рукам и ногам…
– Знаю, знаю, вы бы набросились сейчас на мистера Гудвина. Это очевидно, как очевидно и то, что вы с крайним неудовольствием признаете свою привязанность к мисс Кари. Вам совершенно необходимо именно сейчас не терять головы, действовать расторопно и с умом, а это так трудно, когда возникает вопрос, который заставляет учащенно биться сердце. Я постараюсь облегчить ваше положение. Но с тем, что вы были страстно влюблены в мисс Кари, нам придется считаться. Как-то она понравилась Ноэлю Хауторну, он захотел ее и забрал от вас. Естественно, вы были против. Вы возмущались. Насколько сильно, не скажу, но, что возмущались, несомненно. Однако связь ваша либо продолжалась, либо возобновилась потом. Первое или второе?
Дэйвис не ответил, и Вульф продолжил:
– Я не думаю сейчас об убийстве, речь идет только о завещании. Где оно было составлено? В бюро «Дан-вуди, Прескотт и Дэйвис». Где хранилось? В несгораемом шкафу того же бюро. Кому было на руку? Главным образом, мисс Кари. Знала она о нем? Да. Мистер Прескотт по указанию мистера Хауторна дал ей прочитать документ, как только тот был составлен. Вам об этом известно? Отвечайте!
– Нет! – яростно крикнул Дэйвис. – Меня оно совершенно не касалось! Завещание составлял Прескотт.
– Но ведь у вас есть доступ к несгораемому шкафу?
– Я адвокат, а не старая сплетница!
– А разве не естественно предположить, что сама мисс Кари вам все рассказала?
– Может, и естественно, но мне она ничего не рассказывала. Я абсолютно ничего не знал о содержании завещания, пока только вчера вечером не услышал о нем от мисс Кари. Наверное, Прескотт наговорил про меня небылиц?
– Нет, нет. Мне вообще никто ничего не говорил. Они все вроде вас… Торчу в этой проклятущей комнате с самого утра, а информации имею почти столько, сколько имел, переступая ее порог. И не тем я возмущаюсь, что у каждого из вас есть какие-то тайны. По сути дела, любому человеку всегда приходится что-то скрывать. Просто никогда еще я не тратил столько времени на поиски ниточки, с которой начинает разматываться клубок. Давайте попробуем с другого конца. Вы называете себя другом мисс Кари и заявляете, что она пользуется вашими услугами как адвоката. Значит, вы посоветовали ей приехать сюда на переговоры с миссис Хауторн?
– Нет. А что?
– А то, что она действительно приехала.
– Сюда?
– Вот именно.
– Откуда вы знаете? Вы ее видели?
– Я – нет, мистер Гудвин видел. Даже побеседовал с ней немного. Внизу, в приемной. Вот я и подумал…
Он не закончил фразу, потому что дверь внезапно отворилась и в комнату без стука вошел Гленн Прескотт.
Глава 12
Взгляды адвокатов встретились. Прескотт немного притормозил, сделал еще пару шагов и произнес:
– Привет, Джон.
Дэйвис кивнул, но промолчал.
Мне были видны лица обоих. Физиономия Дэйвиса выражала презрение и настороженность. Прескотта, к тому же, – какое-то преувеличенное сочувствие.
– Успокойтесь! – неожиданно скомандовал Дэйвис. – И перестаньте смотреть на меня глазами деятеля Армии Спасения. Я совершенно трезв. Ребятишки живенько привели меня в норму. Им известно, что прошлый вечер я провел в обществе мисс Кари и что на Одиннадцатой улице я появляюсь под именем Даусона. Поэтому пришлось отвечать на их вопросы. Ничего нескромного… где я был во вторник и прочее подобное.
Прескотт пожал плечами.
– Вы глупец. Только недоумок сюда бы приехал. Вы вообще могли остаться в стороне. Больше одного дня секрет, конечно, не сохранится. А когда газеты примутся за него и за вас, как будет выглядеть «Данвуди, Прескотт и Дэйвис?»
– Бесценная старая фирма! – без всякого почтения фыркнул Дэйвис.
– Да, Джон, бесценная старая фирма. Не только мы ее создавали, по и она нас. Ведь вы поднялись до самой вершины, стали заметной фигурой в нашем обществе. Я сам отличный юрист и прилежный сотрудник, но до вас мне далеко. Вы своего рода редкость, из числа тех, кто делает историю… Да что я вам говорю… И вы вдруг без всякой необходимости сами впутались в некрасивую историю, не подумав ни о фирме… – Он резко повернулся к Вульфу. – Сдаемся вам на милость… Что вы намерены предпринять? Передать нас полиции?