Вульф покачал головой.
– Нет, сэр. Я бы мог обменять вас на какую-то информацию, но у полиции нет нужных мне сведений. Садитесь. Давайте все обговорим. Я только что спрашивал мистера Дэйвиса, не он ли посоветовал мисс Кари прийти сюда для беседы с миссис Хауторн.
– Если он… – Прескотт нахмурился. – А почему, собственно, это должно вас волновать?
Дэйвис предвосхитил ответ Вульфа:
– Потому что она была здесь! – Он стоял, широко расставив ноги, перед своим партнером. – А теперь спрошу я: это вы привезли ее сюда?
– Не сходите с ума, Джон. Ради бога, ведите себя рассудительно. Повторяю, сейчас не время…
– Так, значит, вы!
– Ненормальный! Стал бы я…
Но Дэйвис уже выскочил из библиотеки.
Довольно долго мы молча смотрели на дверь, которая так за ним и не затворилась.
Потом Прескотт недовольно сказал:
– Проклятый идиот!
И тоже вышел.
Я поднялся с места и поинтересовался с надеждой:
– Они вам нужны?
– Нет, Арчи! – Вульф откинулся назад и вздохнул. – Нет, благодарствую. – Потом закрыл глаза и повторил в третий раз: – Нет, спасибо.
– Дело хозяйское, – ответствовал я любезно и снова сел на место, даже не потрудившись закрыть дверь. Вот еще один пример моего самообладания. Внутри у меня все кипело. Я прекрасно знал этот его тон, первый признак охлаждения… Если мне не удастся запугать его или в течение часа не явится с повинной убийца, он вообще опустит руки. Точно, как дважды два – четыре.
Осложнялось все тем, что мы находились не дома.
Там, на Тридцать седьмой улице, я бы сумел его встряхнуть, а на чужой территории мне бы попросту не хватило уверенности.
К тому же я не знал, сколько времени еще можно раздумывать над тем, какую следует выбрать линию поведения, и когда «профилактические меры» уже не помогут. Наверное, прошло минут десять, и вдруг послышались чьи-то шаги.
Повернув голову, я увидел дворецкого.
– Говорите, – произнес я рассеянно.
– Да, сэр. Мистер Данн хотел бы побеседовать с мистером Вульфом в приемной.
– Сперва принесите мне ворот для подъема тяжестей… – Я отпустил его величественным взмахом руки. – Ступайте, вы свое дело сделали. Я доставлю его, если сумею.
Он вышел. Прождав целую минуту, я, наконец, обратился к Вульфу:
– Вы слышали?.
– Да.
– Ну?
Никакого ответа. Я подождал еще.
– Вот что. Вы не у себя дома. Притащились по собственной воле. И Данн не виноват, что дело становится таким трудоемким и занудным, если только не он сам убил Хауторна. Он вас пригласил, вы приехали. Теперь либо спуститесь и выясните, что ему нужно, либо будем дома сосать от голода палец.
Он заерзал, медленно открыл глаза и произнес какое-то слово на иностранном языке. Я уже не раз просил перевести его, ибо внутреннее чутье подсказывало мне, что оно нецензурное. Вслед за этим он поднялся и двинулся к дверям. Я неотступно шел за ним.
В приемной обнаружилось целое совещание. Участвовали Джон Чарльз Данн. Гленн Прескотт, Осрик Стоффер и небольшой нагловатого вида человечек, в котором я узнал детектива-лейтенанта Бройзена. Он был в парадном костюме с жилетом и белой рубашке с крахмальной манишкой. Сразу было видно, что чувствует он себя отвратительно. И наконец, имелась там еще одна жердь в пенсне на длинном носу.
Мистер Данн представил ее как мистера Ритчела из «Космополитен Трест Компани», душеприказчика Ноэля Хауторна.
И еще он объяснил, почему был вынужден выставить Вульфа из библиотеки.
Дело в том, что полиция попросила разрешения проверить личные бумаги Ноэля Хауторна, большинство из которых хранилось там в стенном сейфе, и компания согласилась при условии, что наблюдать за процедурой будет ее представитель. Им-то и был унылый мистер Ритчел. Желательным также считалось присутствие личного адвоката Хауторна, то есть мистера Прескотта. Ну а для соблюдения интересов «Даниэля Галлена и К°» существовал мистер Стоффер.
Бройзен, Стоффер, Прескотт и Ритчел направились в библиотеку открывать сейф. А я про себя подумал, что они как пить дать найдут там второе завещание, после чего мы вынуждены будем заниматься расследованием проклятущего убийства, дабы получить хоть какую-то плату.
Джон Чарльз Данн поинтересовался у Вульфа, есть ли какие-нибудь успехи, и тот недовольно ответил, что никаких. По-моему, перед Данном можно было и не откровенничать. И вдруг мне на ум пришло кое-чем заняться самому. Я пересек комнату и раздвинул портьеры, чтобы продемонстрировать нишу, в которой я недавно обнаружил Стоффера. И хотя я чуть-чуть не опоздал, оказывается, теперь там можно было увидеть нечто большее. Правда, все, чем мне пришлось довольствоваться, было лицезрением ее затылка и ускользающей в заднюю дверь едины в сером платье: вероятно, она заметила меня сквозь щелку.